Портал "Дивное Дивеево"

Страничка монастыря расположена здесь - www.4udel.nne.ru

Господи, Иисусе Христе, Боже наш, благослови нам пищу и питие молитвами Пречистыя Твоея Матере и всех святых Твоих, яко благословен во веки веков. Аминь. (И перекрестить пищу и питие.) Oтче наш, ...
Пастырь добрый

После окончания академии иеромонах Савватий по распределению был направлен в Одесскую епархию, где высокопреосвященнейшим Сергием был определён в Свято-Успенский монастырь.
 Здесь, по особому Промыслу, его определили в келию, где жил до своей праведной кончины схиигумен Кукша (Свято-Успенский монастырь стал последним пристанищем праведного скитальца - безбожные власти ему не давали нигде долго засидеться: их пугал поток богомольцев, который шёл к святому молитвеннику).
 Как знак преемственности благодати старчества молодому иеромонаху досталась в наследство схимническая риза преподобного, к которой батюшка всегда, ещё задолго до прославления о.Кукши в лике святых, относился как к великой святыне.
 Монастырским послушанием Батюшки была пасека и садовое хозяйство. Внутреннее же монашеское делание в этот короткий период его жизни осталось сокровенным.  Можно только предположить, что уже начало его монашеского пути было отмечено крестом скорбей - печатью особого избранничества Божьего. Во всяком случае, уже сам постригая в монашество, новопостриженных он предупреждал: "А теперь ждите: будут скорби, болезни, клевета. Побеждайте все козни врага терпением и смирением".
 В это время обостряется тяжёлая болезнь его матери - астма: приступ за приступом, и некому даже воды подать. В связи с этими обстоятельствами Батюшка пишет прошение о переводе в Ворошиловградско-Донецкую епархию. И уже 25 декабря 1975 г. иеромонах Савватий зачислен в клир Донецкой епархии и определён на место настоятеля в храм свЛлександра Невского посёлка Александрова Марьинского района.
 Таким образом сбылось ещё одно пророчество его духовных наставников: он становится "простым сельским батюшкой"...
 На этом поприще пастырского служения его ожидали неподьятные труды по возвращению полноценной приходской жизни, неравная и поистине кровопролитная борьба со жрецами Красного Ваала, который вынес смертный приговор всем инакомыслящим. И в этой борьбе Господь ему уготовал венцы победителя.
 В Александровке Батюшка прослужил 10 лет: две безбожных пятилетки в небольшом посёлке Донбасса он созидал храмы душ человеческих. Полуразрушенная сельская церковь стала первым предметом его забот: сначала он построил паломническую трапезную, потом сделал внешний и внутренний ремонт храма, обновил иконостас, возвёл крестилку, обустроил церковный дворик... И через несколько лет его трудов храм св. Александра Невского засверкал в своём прежнем благолепии. И это когда? Когда по всей необъятной Стране Советов не было построено ни одного нового храма, напротив - планово закрывались и уничтожались уцелевшие храмы и обители. На этом фоне строительство о.Савватия было явлением беспрецедентным. Для этого подвига мало было просто человеческого мужества и стойкости.
 Основание своего пастырского подвига Батюшка заложил на неукоснительном, истовом ежедневном богослужении. "Службы у него всегда были длинные, монастырские, но молился он пламенно", - отмечали его чада.
 Он как пламенная свеча горел пред Господом, и этот пламень его молитвы зажигал огонёк веры в человеческих сердцах. Его службы буквально потрясали, переживались всем существом как откровение иного мира. Кто однажды побывал у него на службе, вновь и вновь жаждал припасть к этому живительному источнику, как со слезами на глазах вспоминали его чада: "Меня с трудом уговорили поехать в Александровку, одна старая матушка упросила, чтобы я её сопровождала, - вспоминает схимонахиня Фамаида, в миру Любовь. - Там монах служит: какая там молитва! Выехали под Покров. Всю дорогу шел дождь, и я, грешница, всё время ворчала в автобусе: не всё ли равно в каком храме молиться, служба везде одинаковая. Мокрые, продрогшие, мы вошли в храм. Стала около дверей, везде темно, только алтарь светится. Я услышала только два слова Батюшки: "Мир всем".
 Я такого никогда не слышала и не знала, что есть такая молитва. Я как заплакала - и всю службу проплакала. Служба как одно мгновение прошла...".
 Как одно мгновение... Те же слова говорили многие, несмотря на усталость, болезни - всё это не чувствовалось, забывалось во время этой пламенной молитвы.
 А ведь службы у Батюшки начинались в 6 утра (иногда и в 5) - и до 12-ти часа дня. Вечернее богослужение начиналось в 5 вечера (а иногда - в 4-ре) - и до 10-ти.
 В перерыве между службами о.Савватии исполнял различные требы: крещение, венчание, отпевание, освящение. Храм был один-единственный на всю округу - и батюшка был буквально завален требами. Никогда денег за требы он не брал: "Пусть сто человек не заплатят, зато Господь пошлёт одного, который всё покроет", - это была его позиция.
 Так, однажды паломница Клавдия пыталась сунуть в руку о.Савватию записку с деньгами на молебен. Батюшка записку взял, а деньги вернул обратно: "У тебя ведь самой денег нет даже на обратный путь".
 Уже тогда Господь дал своему избраннику за чистоту его жизни дар знания сердец человеческих, он видел помыслы их и читал в душах людей, как в раскрытой книге. "Мне сказали, что в Александровке служит монах, который о всех всё знает", - вспоминает монахиня Афанасия обстоятельства своего первого знакомства со Старцем.
 В Александровку за советом привёл Господь и Ивана (Трубицына) - будущего схиигумена Лазаря, сотаинника Старца.
 Сына Ивана Гавриловича в 1983 г. взяли в Афганистан. Вначале службы он ещё писал домой, а потом 3 месяца не было от него никаких известий. Родители не находили себе места, и тут им посоветовали обратиться к о.Савватию, что служит в Александровке.
 С утра Иван Гаврилович сходил на базар, съездил автобусом в Донецк по делам, а отсюда уже отправился к о.Савватию. "Приехал в Александровку - уже темнеет, - вспоминает схиигумен Лазарь. - Смотрю: ходит бабушка. Спрашиваю:
- Бабушка, а о.Савватий есть?..
- Есть-есть, - кивает.
 А тут и о.Савватий выходит на крылечко, на меня смотрит и говорит:
- Дедушка (а Ивану Гавриловичу было уже за 60) по базару прошлялся, по автобусам проехался, а какая сегодня была лития... Ну, что тебя привело?
- У меня сын в Афганистане...
- Они там как на Голгофе, - говорит.
- Может, он уже и не живой - 3 месяца известий нету?
- Живой, живой... Приедешь до дому, получишь известие...
 Когда я приехал домой, мы получили от сына письмо, что его перевели в другую часть...".
 Однажды, когда Батюшка принимал в крестилке людей, трудница Надежда штукатурила в коридоре и, видя щедрость и милосердие Старца, она неожиданно подверглась нападению помыслов: "Вот, Батюшка всех одаривает, а мне хотя бы тряпку какую-то дал", - и аж горло сдавило от обиды. Вышли очередные посетители... И вдруг Батюшка, выглянув в коридор, говорит: "Надька, иди сюда! Вот тебе тряпка", - и с этими словами обронил ей в руки кусок материи, которой оказалось как раз на кофточку...".
 Две паломницы ехали к Батюшке на службу, и возник между ними спор: одна другой доказывала, что та неправильно называет себя Феодосией, надо Феонией...
 Уже приехали к храму, а тут и сам Батюшка на службу идёт и, как бы между прочим, окинув их взглядом, произнес: "Конечно же, Феодосия, Феодосия...".
 И подобных случаев было великое множество, которые свидетельствуют о том, что он своим духовным взглядом прозревал не только помыслы человеческих сердец, но и обстоятельства жизни тех, кто к нему обращался за молитвенной помощью и духовной поддержкой.
 О силе же его молитвы красноречивее всего свидетельствует тот факт, что он часто одним своим словом исцелял духовно болящих, т.е. одержимых нечистыми духами.
 "Во время службы в храм зашла женщина, - вспоминает схиигумен Лазарь, - и вдруг начинает кричать, лаять. Гляжу: Савватий выходит из алтаря и говорит:
- Бес, что ты мне мешаешь служить? Я Богу служу, замолчи сейчас же!..
Женщина успокоилась и тихо простояла всю службу около стеночки.
 Через некоторое время встречаю эту женщину, я же её знаю:
- Ну как, бес мучает?
- Нет, - говорит она, - ушёл. Отец Савватий его выгнал...".
 "Когда я впервые увидела Старца, - вспоминает монахиня Силуана, - то сначала едва ли не разочаровалась: я его представляла в дорогих одеждах, в митре, представительным таким. Стою в храме, и вдруг шёпот: "Батюшка!". Все расступились - заходит: высокий ростом, худенький, c посохом в руках, коротенький полинявший искусственный полушубок и полинявший подрясник. Мне не хотелось верить, что такой большой человек - и так бедно одетый...
С нами приехала девочка - лет 16-ти. Когда Батюшка дошёл до середины храма, бес из неё начал кричать. Батюшка приложился к иконе и говорит:
- А ты откуда здесь взялся? (Так и сказал: не взялася, а взялся). А ну-ка выходи отсюда, - и помахал посохом.
- Вон отсюда, вон - чтобы я тебя здесь не видел! Девочка выскочила во двор; как оказалось впоследствии, Старец её исцелил. Я поняла: он кричал не на неё, а на беса".
 Подобные случаи, когда тяжёлая духовная болезнь проходила от одного слова подвижника, можно найти разве что в житиях святых.
 Полинявший полушубок и полинявший подрясник - неизменные атрибуты его старческого служения - свидетели его крайнего нестяжания... В них он встречал самых важных гостей и в Никольском.
 "Я монах, мне ничего не надо", - подчёркивал Старец. И в то же время - какой у него был изысканный вкус, когда речь заходила о благоустройстве, украшении храма. На церковное благолепие он был готов отдать последнюю копейку.
 Труды о.Савватия по благоустройству прихода были достойно оценены епархиальным начальством: в 1977 г. Батюшка награждён наперсным крестом, в 1980-м возведён в сан игумена, в 1983-м награждён орденом прп.Сергия Радонежского, в 1984-м - палицей.
 Но не только епархиальное начальство высоко ценило пастырское служение Старца, но, увы, и представители безбожной власти, компетентные органы так же по-своему оценили его труды - оказывается, под самим носом у них ведётся оголтелая религиозная пропаганда. В то время, когда советский народ всё ближе и ближе к заветным идеалам коммунизма, какой-то сельский поп возглавил религиозною контрреволюцию и развращает чуждой идеологией массы.
 Игумену Савватию предстояло пройти через жернова Красной Инквизиции... Как золото очищается в огне, так и дух Батюшки должен был пройти сквозь огонь гонений и мученичества за Христа, чтобы ещё ярче воссиять своей любовью к Господу.

на верх

В ОГНЕ ГОНЕНИЙ

Последние 2 года служения отца Савватия в Александровке были непрестанной борьбой с богоборческой властью.
 В этой борьбе он, как на Голгофу, восходил по ступеням карательной системы: несокрушимость его пламенной веры вызывала у богоборцев ответный всплеск злобы и угроз.
 Сначала убедительные беседы вели на местном уровне: забирали его в сельсовет, чтобы объяснить заблудшему попу политику партии. Объясняли кулаками, разували и заставляли босиком стоять на цементном полу (а у него уже тогда были небольшие раны на ногах).
 Когда это не помогло, в "паломничество" в Александровку отправилось начальство из района и области.
 Разобрали колодец, который, было уже, заложил Батюшка около Александровского храма, не давали в буквальном значении и гвоздя забить, - неусыпно следили за каждым шагом.
 Особенно усердствовал один полковник, который своей злобой и ненавистью превосходил всех. В очередной его приезд Старец сказал палачу в глаза следующие слова: "Несчастный ты человек, за твое богоборчество ты сойдёшь с ума и на старости лет будешь есть свой кал". Разъярённый, с перекошенным лицом кагэбешник схватил Старца за шиворот и занёс свой кулачище над его головой. О. Савватий взмолился к святителю Николаю - и палач так и не смог его ударить.
 Уже в Никольском, в 90-х годах к Старцу приезжала жена этого полковника и просила его святых молитв: "Вы не знаете, что он делает: он оправляется среди комнаты и ест это..." Привозила она с собой и своего несчастного мужа...
 Так Господь видимо наказывал гонителей праведника.
 Одного дня, после безрезультатных попыток охладить ревность неуступчивого попа, за Батюшкой приехали люди в штатском. Так он оказался в тюрьме. Его били, пытались сломить психологическим измором, а в конце подвергли утончённой пытке по последнему слову кагэбэшной науки: его поместили на трое суток в "музыкальную шкатулку".
 "Музыкальная шкатулка" - это камера без единой лампочки и без единого окошка, оббитая резиной, через которую просачивается тихая музыка угнетающего характера. Кромешная тьма, удручающая мелодия настолько действовали на психику, что у заключённых "ехала крыша". Резиной же оббивали камеру потому, что уже через сутки жертвы не выдерживали, - бросались на стены.
 "Здесь я научился Иисусовой молитве, - вспоминал Старец. - Если бы не Иисусова молитва, я сошёл бы с ума".
 Все изощрённые методы идеологической работы оказались бессильными пред добровольным узником любви Христовой. Но на всю его последующую жизнь, как ордена и медали за мужество и отвагу в борьбе с "духами злобы поднебесными", у него остались следы этих истязаний за веру: обострилось рожистое воспаление ног и открылись глубокие раны; болезновали отбитые лёгкие ("Мне кажется, - как-то сказал изнемогающий Батюшка, - что если пробить мои лёгкие, из них вытечет ведро гноя"); над спиной возвысился горб.
 Однажды, когда речь зашла о Русской Зарубежной Православной Церкви, согбенный Старец заметил: "Зарубежники нас обвиняют в сотрудничестве с КГБ,- и слегка ударив себя по горбу, весело добавил, - вот, видишь: какой у меня знак от этого сотрудничества...".
 Как же надо было колотить классового врага, чтобы набить ему горб?
 По слову св. Иоанна Златоуста, как воины, претерпевшие на войне за царя какие-либо лишения, имеют великое дерзновение перед ним, так и пострадавшие за Христа, указывая на свои раны, могут обо всем умолить Небесного Владыку. Поэтому все эти истязания, несмотря на то, что подорвали здоровье Старца, только усилили пламень его молитвы и дерзновение его веры.
 Осознав это, власть имущие выбрали иную тактику борьбы с о.Савватием. Его начали переводить с прихода на приход, чтобы упрятать подальше, в самую отдалённую глушь, оторвать от его паствы и через частую перемену места выбить из головы жажду церковного строительства. За какой-то год он сменил три прихода: в 1985 г. - настоятель храма в с.Андреевка около г.Курахово, затем после Пасхи, перевели в Макеевку, и в том же, 1986 г. - в пос.Андреевка около г.Снежное, настоятелем Покровского храма...
 Но везде Батюшка оставался неизменным благоукрасителем храма Божьего, везде, после продолжительных поисков, своего дорогого авву находила его верная паства, вкусившая сладость сердечной молитвы.

 
Комментарии
Комментарии не найдены ...
Добавить комментарий:
Имя:
* Сообщение [ T ]:
 
   * Перепишите цифры с картинки
 
Подписка на новости и обновления
* Ваше имя:
* Ваш email:
Просьба о помощи
© Vinchi Group
1998-2019


Оформление и
программирование
Ильи
Бог Есть Любовь и только Любовь

Страница сформирована за 0.052869081497192 сек.