Портал "Дивное Дивеево"

Житие преподобного Серафима Саровского

   Не ведали еще люди, какою радостию посетил Господь землю Свою, но возрадовались Ангелы, ибо явился на земле подобный им пламенеющий человек — Серафим. Местом рождения его избрал Господь в Земле Русской город Курск, а родителями его — куп- ца Исидора Мошнина и жену его Агафию.

   Всю жизнь свою занимался Исидор постройкой каменных зданий, много построил он храмов Божиих, а на склоне дней своих предпринял постройку храма во имя Преподобного Сергия Радонежского. И в то время, как трудился он над сооружением этого храма, обрадовал его Господь радостию великой, даровав ему сына, младенца дивного, которому нарек он имя Прохор, в честь святого Апостола.
   Через десять лет после начала постройки храма, в 1762 году, ког да готова была уже нижняя церковь во имя преподобного Сергия, исполнилась мера жизни купца Исидора и отошел он ко Господу, оставив Прохора трехлетним младенцем на руках матери. Боголюбивая вдовица Агафия продолжала труды мужа по строительству Сергиевского храма, верхняя церковь которого была освящена в честь Казанской иконы Пресвятой Богородицы. Сама смотрела она за всеми работами, с усердием и молитвою трудясь для Господа.

   Не книжными только словами, но и всей жизнью своей, Богу угодной, поучала она сына благочестию и чистоте и страху Божию. И благодать Божия была на младенце, с ранних лет охраняющая его. Однажды повела его с собой мать на постройку Сергиевского храма; взошел вместе с нею семилетний отрок на

самый верх колокольни, оступился и упал с высоты на землю. Не думала уже мать увидеть своего сына живым, но когда спустилась она вниз, отрок стоял на земле цел и невредим. Дивились все чудесному спасению его и видели руку Божию на нем. Один же юродивый, живший в городе том, сказал Агафии: «Блаженна ты, вдовица, имея сие детище, ибо будет оно крепким предстателем пред Святою Троицею и горячим молитвенником за весь мир». Исполнилось слово мужа того, и рос отрок, осеняемый славою Божией. Уже разумел он грамоту и к чтению Писания имел великое усердие, когда внезапно должно было прерваться учение его: недуг нежданный приковал его к одру, и не стало уже надежды на его выздоровление. В это время явилась больному отроку в сонном видении Царица Небесная и обещала его посетить и даровать исцеление. Поведал о сне том Прохор своей матери, и оба стали с верою ожидать его исполнения. В ту пору несли крестным ходом по городу Курску чудотворную икону Знамения Божией Матери, именуемую «Коренной», ибо при корне дерева была она явлена. Когда проносили икону по Сергиевской улице, где жила Агафия, у самого дома ее разразилась гроза, и внесли икону в Агафьин двор. Не медля вынесла она больного сына своего, приложила к иконе Божией Матери, и святую икону пронесли над отроком. С того часа восстал отрок от одра болезни и в скором времени исцелел совершенно.

   Чудесно воздвигнутый Богоматерью, с еще большим рвением продолжал отрок Прохор свое учение. Ежедневно читал он Часослов и Псалтирь, Библию, Жития святых угодников и прочие духовные книги,— не прилежало сердце его ни к чему мирскому, а только к Божьему. Более всего возлюбил он постоянное пребывание в храме, неоскудевающую молитву и, в часы уединения, непрестанное размышление о Боге. Любил он также собирать к себе детей, сверстников своих, говорить с ними о Боге и вместе читать духовные книги. И дети любили чудного отрока и с охотою приходили послушать его, потому что всегда бывал он весел и радостен.
   Были у Прохора старшие брат и сестра. Брат Алексей имел в Курске свою лавку; он стал приучать к торговле своего юного брата по мере того, как тот начал приходить в возраст. Уже не мог Прохор, как раньше, ежедневно посещать Литургию и вечерню, потому что весь день должен он был проводить в лавке, помогая своему брату. Но не приходил он от этого в уныние: вставал на рассвете, а зимою и до света, и ходил в церковь молиться за утреней; в праздничные же и воскресные дни продолжал усердно заниматься духовным чтением. Через молитву и чтение все более настраивалось сердце юноши на духовное бодрствование, открывались очи его на духовное видение и разгорался дух его огнем Божественным. Среди суетного мира начал ходить он, как в области райской: когда глаз его видел какую-либо вещь мирскую,— ум созерцал в ней истину духовную, и от всего мирского, что ему было поручено, собирал он сокровище небесное. В купле и продаже и в приобретении земных товаров усматривал он образы жизни человеческой, через которые устрояет Господь дело нашего спасения. В зрелом возрасте и даже до самой смерти любил он вспоминать эти образы и в беседах рассказывать все то, что открылось ему через них в это малое время, когда юношей служил он приказчиком у своего брата. В ту пору юности его, когда возрастал и креп его дух в стоянии пред Богом, послал ему Господь в собеседники того самого юродивого, который еще давно предсказал матери его о нем. Этот Божий человек стал его другом и советником, много способствуя сердечному желанию Прохора всю жизнь свою отдать на служение Господу и посвятить ее иноческому подвигу. В этом стремлении своем юноша Прохор не таился ни от матери, ни от сверстников,— не могла свеча возжженная сокрыть света своего, и не мог быть незримым пламень, огненным столбом из сердца его возносимый. Мать знала о заветном желании сына и не противилась ему, свыкаясь с мыслью о разлуке с ним. Знали и сверстники, к чему прилежало сердце его, ибо не избегал он бесед с ними о том.

   Намного верст кругом сияла Саровская пустынь. Слава ее доходила до Курска,— немало было в ней и курских людей; сам настоятель Сарова, отец Пахомий, был из числа их. Много лет слушал юноша Прохор рассказы о той пустыни, и к ней много лет устремлялся он духом. Настало время, и Прохор испросил благословения от матери на иноческий путь. Мать благословила его медным крестом с Распятием, и Прохор положил носить тот крест открыто на груди и никогда, до самой смерти, с ним не расставался. Юного Прохора влекла к себе Саровская пустынь, но ему хотелось сперва проверить свое решение о выборе места для подвигов. Для этого отправился он в Киев, чтобы в Печерской Лавре — колыбели русского иночества — помолиться у святых мощей первых русских иноков Антония и Феодосия, а затем принять наставление, благословение и указание от какого-либо старца, опытного в духовной жизни. Вместе с ним пошли и его друзья.

   В Киеве Прохор узнал об одном дивном подвижнике, старце Досифее, который спасался в Китаевской пустыни, верстах в десяти от Лавры, и отправился к нему за советом. Увидя юношу и провидя в нем избранника Божия, старец одобрил его намерение принять иночество и указал ему на Саровскую пустынь, как на место его подвигов. «Гряди, чадо Божие, и пребуди тамо,— сказал он юноше,— место сие будет тебе во спасение; с помощью Божией скончаешь там земное свое странствование; только старайся стяжать непрестанную память о Боге в постоянном призывании имени Божия, и вселится в тебя Дух Святый и управит жизнь твою во святыни».

   С великой радостью вернулся юноша в Курск и здесь провел еще малое время с матерью и родными. По временам ходил он в лавку брата и вел там беседы с теми, кто приходил поговорить с ним, узнать о святых местах и послушать чтение. Торговлей он уже не занимался, отказавшись от своей части наследства. Когда пришел час его, взял он котомку на плечи и посох в руки и с благословением материнским поспешил туда, куда указал ему идти прозорливый Досифей. Было ему в ту пору 19 лет. Согласились идти вместе с ним и двое из его друзей, ходивших с ним в Киев; двое других ушли еще ранее.