Портал "Дивное Дивеево"

Тропарь,Глас 4 Творче и Создателю всяческих, Боже, дела рук наших, ко славе Твоей начинаемая, Твоим благословением спешно исправи, и нас от всякаго зла избави, яко един всесилен и Человеколюбец. ...
На главную Новости Шаг к спасению
Шаг к спасению
14/05/2011 18:06:35

Выйдя из поликлиники, Марина долго бродила по улицам, сидела на скамейке в парке, бесцельно заходила в кафе. Мысли путались, и Марина никак не могла сообразить, что же ей делать дальше, куда обратиться за помощью и поддержкой. Выходит, некуда. Мама далеко, да и вряд ли ей надо сообщать об этом. А то еще, не дай Бог, сама сляжет с сердцем – недавно перенесла инфаркт. Муж уже давно ушел к другой женщине, у него новая семья, ну а близкими подругами Марина в силу своего характера так и не обзавелась. Может быть в церковь? Эта мысль пришла к ней неожиданно, хотя Марина ничего не понимала в религии, и никогда ею не интересовалась. Других хлопот было полно. Развод с мужем, устройство своего одинокого жилища, работа, работа, работа.

Маленькая церквушка нашлась в небольшом зеленом переулке, и Марина, обрадовавшись ей как последнему своему спасению, решительно открыла дверь. От теплого запаха ладана, ярко горящих свечей у нее закружилась голова, а худенькая невысокая старушка, спешащая к ней с укоризненным видом, вызвала вдруг приступ ярости.

– Что ж ты, милая, без платочка? – неожиданно ласково проговорила та, – вон там у нас платочки, и юбочку на брюки накинь.

– Не надо мне ничего, – раздраженно произнесла Марина и вылетела из церкви. Ну, нигде покоя нет!

Не выходя из ограды, она присела на низенькую лавочку, чтобы перевести дух. Неожиданно для себя глаза ее заволокло туманной пеленой и полились горячие слезы.

Марина впервые за сегодняшний день плакала, громко всхлипывая. Она жалела себя, так и не успевшую толком пожить.

– Ну что ты, милая? – услышала Марина чей-то тихий ласковый голос, – обидел кто?

Она резко обернулась. На скамейке сидела та самая старушка, что предлагала ей платок в церкви.

Марина сквозь слезы смотрела на нее, не желая отвечать. Не хотела она сейчас ничьей жалости и участия. Да и кому какое до нее дело?

– Ничего, – продолжала старушка, не замечая Марининой неприязни, – поплакала и хорошо. И полегче тебе станет. На вот, возьми, – она протянула Марине маленький круглый хлебец, – просфорочка это. Вкушай натощак вместе со святой водой. Глядишь, всё и обойдется.

Старушка достала из сумки небольшую пластиковую бутылку с красивой темно-синей наклейкой, на которой старинной славянской вязью было выведено: «Святая вода». Отдав ее Марине в руки, старушка ушла обратно в церковь.

Марина вздохнула, вытерла глаза, подкрасила губы и медленно побрела домой.

Спала она беспокойно и чутко. Без конца просыпалась, и то принималась плакать, то просто лежала с открытыми глазами, бессмысленно глядя в темный потолок.

Утром она встала, чувствуя разбитость во всем теле. Предстояло много дел: забежать на работу, предупредить начальника, пройтись по магазинам. Марина хотела купить в больницу свежий халат и тапочки, отнести цветы соседке. Цветов у Марины было много. Она любила копаться с растениями: пересаживала, подрезала, опрыскивала. А в больницу, судя по всему, она собиралась надолго, жалко будет, если пропадут и засохнут.

Честно говоря, делать ничего Марине не хотелось. Странное равнодушие и апатия овладели ею. К тому же сильно болела голова. В поисках таблетки  Марина открыла сумку и вдруг вместо обезболивающего нащупала завернутый в белую бумажку хлебец. Как там ее вчерашняя старушка называла? Ах, да, такое странное название – просфора. Марина внимательно ее рассматривала. Вот бабуся – фантазерка. Так прямо этот маленький кусочек теста и решит ее проблемы. Тем не менее, Марина отломила небольшой кусочек и запила святой водой из бутылки.

Удивительное дело – через некоторое время ей и вправду стало легче. Головная  боль прошла совсем, и на душе как-то просветлело. Появилась надежда: а вдруг не всё так безнадежно?

Марина выскочила на улицу, намереваясь первым делом отправиться на работу, но ноги сами привели ее к вчерашней церквушке.

Уже подходя к дверям, она спохватилась. А платок? Она осторожно зашла внутрь, ища глазами свою вчерашнюю знакомую. Старушка тоже ее увидела и уже спешила навстречу с радостной улыбкой.

– Пришла, милая? Вот и хорошо! Служба еще не началась, ты как раз вовремя. Пойдем, платочек возьмешь.

Марина молча повязала протянутый бабушкой платок, и стала в уголке. Сегодня она уже не раздражалась, глядя на зажженные свечи, на толпу людей, стоящих вереницей в другом конце храма.

– А почему они там стоят, бабушка? – наклонилась она к старушке.

– Меня баба Катя зовут, – представилась та, – а это на исповедь люди пришли, в грехах своих покаяться, душу покаянием очистить.

– В грехах? – искренне удивилась Марина.

– Да, милая. Разве ж можно без покаяния? Грехов то у нас у всех, ох, как много. От них все беды наши. Иди и ты покайся.

– Какие ж у меня грехи? – отмахнулась Марина, опять ощущая нарастающее раздражение.

Баба Катя внимательно на нее посмотрела, но ничего не сказала. Марина сердито сжала губы. Выдумает же, бабка, какие-то грехи. Откуда они у Марины? Никого не убивала, не грабила, жила себе, да работала. Да ладно б, достаток был, а то вечно в заботах и долгах. Нет у нее никаких грехов.

 Марина покосилась на старушку. Та придвинулась поближе к очереди на исповедь и, видно, тоже собиралась каяться. А у нее-то что за грехи? Ей уж лет, поди, восемьдесят будет. Марина заметила, что в длинной очереди полно и молодых женщин, и совсем юных девушек, есть и мужчины. И что же все они грешные? Но в чем?

У Марины вдруг закружилась голова, мелко задрожали ноги, и она присела на стул, одиноко стоящий недалеко от свечного прилавка. Она прикрыла глаза и мысленным взором увидела Виктора, своего бывшего мужа, совсем молодого, каким он был, когда они только познакомились. Забавный хохолок на макушке, ласковые теплые глаза, немного виноватая улыбка. Уж как он ее любил! А она? Марина вспомнила, как раздражалась на него за «слишком миролюбивый характер».

«Зачем повез соседа на дачу? – гудела она. – У них у самих машина есть». «Сломана у него машина – разводил руками Виктор, – а у него там картошка в сарае замерзает». «Дурак! – в сердцах бросала Марина. – Ты хоть деньги с него взял?» А Виктор только вздыхал. Она не посчиталась с его мнением, когда вздумала переменить работу, без конца пропадала в командировках, взвалив на мужа всю домашнюю работу. Марина ругалась, когда он забывал полить цветы, или не успевал купить в магазине творог к завтраку. И даже в том, что у них никак не получалось родить ребенка, Марина обвиняла только Виктора – и безо всяких там анализов она была уверена, что именно из-за такого недотепы, как ее муж, у нее и нет детей. «Может, в больницу сходишь, проверишься?» – робко предлагал Виктор. «А я-то тут при чем? – взрывалась Марина, – тебе надо, ты и проверяйся». А оказалось, она-то и причем…

Когда однажды вечером она увидела Виктора с другой женщиной, то быстро собрала его вещи в чемодан и выставила на лестничную площадку. Напрасно Виктор, придя домой, умолял жену открыть ему дверь, пытаясь что-то объяснить. Марина слушать не стала, и дверь ему не открыла. Затаила обиду, плакала, но разговаривать с мужем не хотела. Он много раз звонил, просил Марину о встрече. Она была непреклонна.

Марина открыла глаза и увидела, как баба Катя кивает ей в сторону исповедующихся. Но с места не двинулась. Боже, как же она, оказывается, виновата перед Виктором! А мама? Ведь столько лет не может съездить к ней, да и просто позвонить лишний раз – целая проблема. Всё недосуг. Да и о чем говорить с пожилым человеком? Будет опять досаждать своей заботой, да советы никчемные давать. Марина ведь даже к ней в больницу не приехала. Не захотела отпрашиваться с работы. Ехать-то далеко, в другой город. Так и ограничилась редкими телефонными звонками, да обещаниями, что приедет летом, в отпуск. А тут на тебе, сама заболела.

Марина неподвижно сидела на стуле, вспоминая, как осуждала и сплетничала про свою лучшую подружку Шуру, как завидовала ей. Доносила начальству, что та опаздывает на работу. А ведь у Шуры были двое маленьких детей-погодков, и она иногда просто физически не успевала утром завести одного в ясли, другого в сад. А как любила Марина выставлять напоказ перед Шуриным мужем свои кулинарные способности, стараясь всячески унизить подругу, высмеять ее за подгоревший пирог или пересоленный салат! А когда Шура, в конце концов, перестала с Мариной общаться, позвонила ей по телефону и наговорила гадостей. Радовалась тогда, гордилась собой, старалась не замечать заплаканные Шурины глаза, когда столкнулась с ней на следующий день в рабочем коридоре.

– На, выпей, милая, – Марина увидела протянутую ей бабой Катей кружку с водой. Старушка так и светилась, не скрывая улыбки.

Марина отхлебнула вкусной, холодной воды. Потом встала, держась за спинку стула.

– Ой, как хорошо, спокойно на душе, – продолжала улыбаться баба Катя, – грехи-то, будто груз за спиной, а покаялась, и так легко, душенька прямо летает.

Марина едва заметно улыбнулась старушке в ответ и решительно шагнула в сторону поредевшей уже очереди на исповедь.

 

http://www.slavianka.com/

 
Комментарии
Комментарии не найдены ...
Добавить комментарий:
Имя:
* Сообщение [ T ]:
 
   * Перепишите цифры с картинки
 
Подписка на новости и обновления
* Ваше имя:
* Ваш email:
Просьба о помощи
© Vinchi Group
1998-2021


Оформление и
программирование
Ильи
Бог Есть Любовь и только Любовь

Страница сформирована за 0.05791187286377 сек.