Дивное Дивеево

Вся история девеевской обители

Исполнение всех благих Ты еси, Христе мой, исполни радости и веселия душу мою и спаси мя, яко един Многомилостив, Господи, слава Тебе. Достойно есть яко воистинну блажити Тя Богородицу, ...
На главную Новости Жития русских святых. Дмитрий Прилуцкий, преподобный.
Жития русских святых. Дмитрий Прилуцкий, преподобный.
24/02/2023 04:19:18
Димитрий с житием (икона работы Дионисия)


Преподобный Димитрий родился в начале XIV века в Переяславле Залесском, где отец его – человек богатый – вел довольно значительную торговлю.

Когда мальчик достиг школьного возраста, родители, с раннего детства укреплявшие в нем благочестивую христианскую настроенность, начали его учение; по обычаю времени, оно заключалось в усвоении церковной грамоты, а затем в чтении книг богослужебных и Священного Писания, по преимуществу Псалтири. Семя слова Божия, западая в чистую душу ребенка, начало приносить свой плод: отрок выделился среди своих сверстников умом и смирением, он удалялся от шумных детских игр, избегал услуг и почета, какими окружала его домашняя челядь. Чем дальше шло время, тем более и более прилежал он чтению Священных книг и богомыслию, возгревая в сердце любовь к Богу. Неудивительно потому, что его мало занимали торговые дела отца – не о богатствах скоропреходящих он думал и не об утехах здешней жизни: душа его стремилась к небесному и вечному сокровищу, уготованному Христом Спасителем для тех верующих, которые из любви к Нему оставили не только мирские блага, но даже и самых близких по крови: иже оставит дом, или братию, или сестры, или отца, или матерь, или жену, или чада, или села имене Моего ради, сторицею приимет, и живот вечный наследит (Мф. 19, 29). Все более и более созревала его мысль о вступлении на «тесный и скорбный путь» иноческого жительства. Наконец, мысль перешла в решение: послушный внутреннему влечению и слову Евангелия, юный Димитрий покидает дом отца и принимает пострижение в Переяславском Горицком монастыре. Его пострижение было действительным отвержением своей воли, мирских соблазнов и забот для беспрепятственного сосредоточения душевных сил на достижение одной цели – спасения во Христе. Следуя по стопам Его, юный постриженник повинуется во смирении братии и поучается день и ночь в молитве. Терпение, смиренномудрие и незлобие его были столь велики, что возбуждали невольное удивление братии.

За такую добродетельную жизнь преподобный был удостоен священства. Облеченный высоким званием совершителя Таин Божиих, он усилил подвиги, «как верный раб мног прикуп творя без лености Господу, от Которого получил он столь великий дар».

Неизвестно, сколько времени преподобный подвизался на месте своего пострижения – в Горицком монастыре. Потом он задумал создать свой монастырь со строгим общежительным уставом и исполнил свою мысль. Он переселился из Горицкой обители на болото; так называлось на западной окраине Переяславля сырое болотистое место в одной версте от Плещеева озера; на месте нового поселения преподобный Димитрий поставил храм во имя святителя Николая, а при нем устроил общежительный монастырь.

Расположенная в низменной и сырой местности, не имевшая ни сел, ни угодий, убогая обитель преподобного привлекала, однако, многих славой имени своего основателя; желая подвизаться под руководством преподобного Димитрия, к нему приходили как миряне, ищущие пострижения, так и иноки из других монастырей. Преподобный, как отец чадолюбивый, всех принимал с любовью. В сане игумена он с кротостью правил новособранным стадом словесных овец, поучая их, главным образом, примером собственной добродетельной жизни. Братия смотрели на него «как на Ангела Божия» и повиновались ему с сыновним расположением.

Особенные случаи проявления благодати Божией над преподобным еще более усиливали уважение к нему братии и мирян.

Преподобный Димитрий был одарен редкой красотой, и так как он вел «жестокое житие», измождая себя подвигами поста, молитвы и труда, то лицо его сияло особенной одухотворенностью, удивлявшей людей. Поэтому во избежание соблазна и искушения, преподобный обыкновенно закрывал лицо монашеским куколем даже во время бесед с мужчинами – посетителями монастыря; с женщинами же он говорил очень редко, когда являлась настоятельная нужда в слове назидания. Так как обитель преподобного находилась в городе, то в воскресные и праздничные дни сюда приходило к богослужению много горожан. Среди этих обычных посетителей монастырского храма была одна знатная женщина. Она часто слышала о красоте и целомудрии преподобного Димитрия и ей очень хотелось взглянуть на его лицо. Долгое время старания ее были безуспешны. Наконец, подстрекаемая пустым любопытством, женщина решилась на следующее: раз перед обедней она подкралась к келлии преподобного и в окно взглянула на игумена. Подвижник в это время готовился к Божественной литургии; заметив нескромность женщины, он огорчился и с укоризной посмотрел на нее. Под гневным взором преподобного женщину охватил столь сильный ужас, что она в расслаблении упала на землю, не имея сил подняться. Некоторые из братии еле живую подвели ее к крыльцу настоятельской келлии и усиленно просили игумена о прощении провинившейся. Видя искреннее раскаяние плачущей женщины, преподобный кротко упрекнул ее: «Для чего ты, неразумная, захотела видеть грешника, уже умершего для мира?»

К этому подвижник присоединил наставление о том, что в храм Божий должно приходить не для показа тленных украшений, а для просвещения души целомудренной, сосредоточенной молитвой и милостыней. Благословив затем женщину, преподобный Димитрий даровал ей прощение; женщина тотчас исцелилась от внезапного недуга и пошла домой, благодаря Бога и преподобного.

Во дни игуменства в Никольском монастыре у преподобного Димитрия завязалось искреннее содружество во Христе с отцом северо-русского монашества преподобным Сергием, подвизавшемся в 60 верстах от Переяславля, в дремучих лесах радонежских. Преподобный Димитрий любил приходить в монастырь Живоначальной Троицы к преподобному Сергию для взаимной молитвы и назидательной беседы.

Слава о подвижнической жизни преподобного Димитрия дошла до великого князя Димитрия Иоанновича Донского, который и вызвал к себе в Москву старца. Преподобный Димитрий произвел сильное впечатление на великого князя, который проникся к нему глубоким уважением: почитая переяславского подвижника так же, как и преподобного Сергия, он просил его быть восприемником при крещении одного из своих детей. Затем великий князь с честью отпустил смиренного игумена бедной обители, богато одарив его.

Но мирская слава для истинного инока – тяжелое бремя и опасное препятствие на смиренном пути подвижничества; она то же для монаха, что «сеть для птицы и тенета для серны». Преподобный Димитрий хорошо сознавал это. Избегая людской славы, он решил оставить родной город и свою обитель. Взяв с собою одного только любимого ученика Пахомия, преподобный покинул Переяславль и направился на глухой лесистый север. Через дремучие леса, дебри и болота путники достигли реки Лежи. Здесь, неподалеку от впадения в нее речки Великой, верстах в 20-ти от Вологды, они устроили себе хижину: место понравилось преподобному Димитрию, как удобное, вследствие удаленности от селений, для безмолвного служения Богу. Преподобный и его ученик поспешили освятить новое поселение, построив своими руками небольшую церковку в честь Воскресения Христова.

Но когда жители соседнего села Авнеги узнали, что в лесах их на Леже поселились иноки и уже построили храм, то пришли в смущение. «Вот, – рассуждали они, – близ нас поселился великий старец, который в скором времени овладеет как нами, так и нашими селами».

Толпою с ропотом недовольства они пришли к преподобному, требуя, чтобы он оставил их область и шел в другую сторону. «Отче! – говорили они, – нам неугодно твое здесь пребывание».

Почитая их требование за указание Промысла Божия, преподобный Димитрий не стал прекословить: он покинул негостеприимные берега Лежи и летом 1371 года пришел с учеником в Вологду. Преподобный Димитрий решил здесь остаться и основать монастырь. Для обители он избрал место на повороте (луке) реки Вологды к северо-западу, верстах в трех от города на северо-восток. Земля здесь принадлежала двум крестьянам, жителям ближайшего села Прилуцкого, Илии и его другу и соседу Исидору, по прозванию Выпряг.

По просьбе преподобного Димитрия они сдали ему участок земли, нужный для построения обители; земли эти представляли собою нивы, на которых озимый хлеб уже почти выколосился; но жертвователи, из любви и уважения к преподобному и чтобы можно было скорей приступить к постройке церкви, решили не дожидаться жатвы. Соорудив крест, преподобный Димитрий с молитвой водрузил его на месте будущей обители, а затем приступил к построению храма.

Когда весть о приходе «человека Божия» и его решении создать обитель распространилась по городу и окрестным селениям, тогда, как повествует древнее житие преподобного, «малые и великие, богатые и убогие, предваряя друг друга, спешили за благословением к святому», оказывая при этом, кто какое мог, содействие ему при построении храма и обители: кто давал деньги, кто лес, кто те или другие предметы, необходимые для храма и монастыря. Так очень скоро была построена церковь и 1 августа 1371 года освящена во имя Спаса нашего Иисуса Христа, Его Пречистой Матери и в честь Животворящего Креста, потому что в Вологде, довольно богатой церквами, не было храма в честь Происхождения чесных древ Креста Господня. Около храма были построены келлии для братии и самые необходимые службы; так возникла Спасо-Прилуцкая обитель, являвшаяся в пределах Вологодских первым монастырем со строго-общежительным уставом. Сюда к преподобному стали стекаться ищущие иноческого подвига; большинство из них было из Вологды и окрестных селений, но кроме них приходили и иноки из прежде основанного преподобным монастыря в Переяславле, после того, как до них достигла весть об основании им новой обители. Когда услыхал об этом великий князь московский Димитрий Иоаннович, то поспешил прислать чтимому старцу щедрое пожертвование на нужды монастыря.

Но, несмотря на пожертвования, новая обитель далеко не могла назваться богатой. Все ее земельное угодье составляло небольшое поле для посева хлеба, расположенное в двух верстах от монастыря. Сюда часто приходил преподобный Димитрий для наблюдения за работами, и небольшой участок земли, возделываемый одним только пахарем Григорием, давал по молитвам святого обильную жатву. Монастырь был беден и книгами. Некоторые из братии однажды напомнили об этом игумену. Но преподобный, желая направить мысль иноков к главному и существенному в монашеском подвиге, так отвечал на их жалобу: «Достаточно, братия, и тех утешительных книг, какие у нас есть, если только мы без лености, от чистого сердца, с духовной любовью и смирением хвалим по ним Бога, яко труба Божия вопиющи на всяк день и нощь».

Впрочем, преподобный поучал братию не столько словами, сколько примером своей жизни, которая была истинным воплощением монашеских обетов.

Первый в трудах на пользу братии, преподобный Димитрий был первым и в церкви на молитве. По его приказанию в храме, по левую сторону алтаря, было устроено особое место, отгороженное досками; здесь, никем не видимый и ничем не рассеиваемый, изливал преподобный душу пред Богом в усердной и горячей молитве. Пост его был столь суров, что он по целым неделям не принимал пищи; лишь в праздники, когда по уставу братии полагалось за трапезой «некое утешение», преподобный несколько ослаблял пост: он вкушал малую просфору с теплой водой, которую подавал ему келарь в небольшом глиняном сосуде. Одежду подвижника составлял один только заскорузлый тулуп из жестких овчин; преподобный носил его бессменно в течение целого года, зимою страдая от стужи, а летом от зноя. Порабощая тело духу молитвой, постом и «худостью ризной», преподобный, кроме того, носил еще на теле тяжелые железные вериги.

Спасо-Прилуцкая обитель находилась при большой дороге в Устюг, Пермь Великую и к Белому морю. Такое положение монастыря побудило подвижника развить в широкой степени странноприимство. И здесь преподобный Димитрий подавал пример братии: он был, говорит его древнее житие, «нагим одежда, печальным утешение, бедным помогая и от напастей изымая, больных молитвою исцеляя, должников выкупая и сам долги отпуская». Близки сердцу преподобного были и приходящие к нему с нуждами духовными: желая всех направить на путь спасения, он являлся для грешников учителем «на покаяние». Свою деятельность милосердия преподобный не ограничивал пределами монастыря: нередко он покидал обитель для ходатайств печалования в городе перед властями за обидимых и угнетенных. Преподобный защищал и рабов от насилия господ, прибегая не только к увещаниям, но, в случае необходимости, и к обличениям. Один из постоянных благотворителей монастыря, питавший глубокое уважение к преподобному Димитрию, прислал раз в Прилуцкий монастырь пищу и питье для братии. Но преподобный не принял дара, заметив благотворителю: «Отнеси это в дом свой и напитай прежде домочадцев твоих, да не томятся они голодом и жаждою, остатки же, если будут, принеси нашей нищете, и тогда милостыня твоя угодна будет Богу». И только слезы и обещания жертвователя изменить свое отношение к рабам побудили старца отменить свое решение и взять принесенное. Этому благотворителю за его усердие к обители преподобный Димитрий оказал много добра и однажды своей молитвой избавил его от великой беды.

В конце своей трудолюбной подвижнической жизни преподобный Димитрий был удостоен от Господа дара прозорливости.

Родной брат преподобного, наследовавший богатое отцовское имение, впал, однако, вследствие неудачных торговых оборотов в неоплатные долги, а с ними и в нищету. Желая поправить дела, он пришел в Спасо-Прилуцкий монастырь, прося у брата благословения на торговую поездку к языческим племенам югры и печоры. Преподобный дал благословение обнищавшему брату, и последний, взяв свои и чужие товары, отправился в путь со сборщиками великокняжеской дани. Торговля с печорой и югрой дала ему такой прибыток, что, возвратившись домой, он мог уплатить все свои долги. На следующий год, тоже с благословения преподобного, он снова отправился к тем же племенам для торговли и возвратился еще с большей прибылью. Страсть к наживе загорелась в купце, и на третий год он опять пришел к преподобному, испрашивая благословения в знакомый путь. Но преподобный сказал ему: «Довольно, брат, можешь прожить и с тем, что приобрел; не ходи более – не погибнуть бы тебе от звероподобных людей».

Брат не внял увещанию святого старца и без его благословения предпринял третью торговую поездку, но более уже не возвращался домой, очевидно, убитый дикими язычниками.

Однажды весною 1389 года, трудясь вместе с братией над церковной постройкой, преподобный Димитрий, прослезившись, неожиданно сказал: «Мы, братия, строим теперь земные, тленные вещи, а благоверный великий князь Димитрий Иоаннович от сего дня уже не печется с нами о суетном сем житии».

И вслед за этим подвижник начал вслух молиться об упокоении души новопреставленного. Не было никаких известий о болезни великого князя, который был в поре мужества, и поэтому слова преподобного о его кончине показались братии странными. Но через несколько дней из Москвы пришла весть, что великий князь скончался и при том, как оказалось, в тот самый день и час, когда преподобный поведал об этом братии.

Идя «скорбным и узким путем» подвижничества, преподобный Димитрий достиг маститой старости и, наконец, почувствовал близость своей кончины. Желая оставить после себя братии надежного руководителя, преподобный решил сам назначить себе преемника. Собравши братию, он в таких, исполненных смирения, словах сообщил печальную для них весть о своей скорой кончине: «Великий грешник по делам моим худым, я уже изнемогаю и отхожу от сего временного жития, а вам благословляю вместо меня быть игуменом моему брату и сыну духовному Пахомию; повинуйтесь ему во всех добрых делах как отцу своему».

Когда же некоторые из братии спросили преподобного, где желает он быть похороненным, то смиренный подвижник отвечал: «Грешное тело мое бросьте в болото и затопчите там ногами».

Эта беседа, по-видимому, была последней беседой преподобного со своей братией.

В ночь на 11 февраля 1392 года иноки Спасо-Прилуцкой обители заметили, что по всему монастырю распространилось какое-то, напоминавшее фимиам, благоухание. Все тотчас же поспешили к жилищу преподобного, но нашли святого старца уже отшедшим: келлия его была полна дивного благоухания, а лик преставившегося подвижника сиял неземным светом, был покоен и тих, как у спящего. Оплакивая горькими слезами утрату «кроткого пастыря», с благоговением поклонились братия честным останкам преподобного Димитрия. Затем, по совершении погребальных молитвословий, они предали земле трудолюбное тело игумена в созданной им церкви, позади правого клироса. Преподобный Димитрий преставился во дни великого князя Василия Димитриевича, при Московском митрополите Киприане, за семь с половиною месяцев до кончины своего духовного друга – преподобного Сергия Радонежского.

Смерть не положила предела милосердной деятельности преподобного Димитрия: Господь прославил Своего угодника, и для, всех с верою призывающих его имя, гроб его по милости Божией явился источником многих благодатных чудес и исцелений.

В 1409 году в Вологодских пределах появилась повальная болезнь «корчета», очевидно, так названная потому, что она сопровождалась сильными корчами: в руки больных, чтобы они не поранили ладони ногтями, принуждены были даже вкладывать палки. Многих, страдавших этим мучительным и ужасным недугом, приводили ко гробу преподобного Димитрия. Здесь они, валяясь в муках корчей и каясь во грехах, просили угодника Божия об исцелении, и по молитвам преподобного болезнь оставляла тех из них, которые с сильной верой и крепкой надеждой прикасались к его гробу. Такие исцеленные, с радостью повергши палки у гроба чудотворца, возвращались домой, славя Бога и преподобного Димитрия. Когда по прекращении болезни братия вынесли из храма оставленные в нем больными палки, то последних оказалось более воза.

В 1417 году «отделившиеся от Московский державы» вятчане напали на Вологду, тогда еще не защищенную стенами, и овладели ею; разрушая и грабя окрестные селения, они пришли в Спасо-Прилуцкий монастырь и стали его грабить. Более наглые не постыдились войти даже в самый храм, и один из них, сдирая ризы и пелены со святых икон, коснулся даже гроба преподобного, желая снять покров. Но тотчас же невидимой силой Божией святотатец был отброшен на церковный помост. Оцепеневший и безгласный, лежал он среди своих товарищей, пораженных его неожиданной и грозной смертью. Когда предводители восставших вятчан узнали о наказании Божием, постигшем грабителя, то почувствовали великий страх: они приказали отпустить всех монастырских пленных и, никому уже более не вредя, отправились домой.

Но не многие из них достигли родины – большинство нашло смерть на неустроенных и опасных лесных дорогах. Долго вятчане помнили о страшном чуде преподобного Димитрия: спустя много времени после описанного нападения их на Вологду, они прислали в Спасо-Прилуцкую обитель щедрую милостыню с иноком ее Закхеем, бывшим в их стране.

Особенно часты были исцеления у гроба преподобного Димитрия бесноватых.

Слух о чудотворениях, совершившихся по молитвенному предстательству угодника Божия, разносился далеко по окрестностям Спасо-Прилуцкой обители. Близ Вологды в одном селении жила богобоязненная и молитвенно чтившая преподобного Димитрия вдова, по имени Антонина. Она не владела рукою и была слепа на один глаз, который от болезни почти совсем выступил из орбит. Рассказы о чудесах при гробе преподобного западали ей в душу. И вот однажды во сне она видит какого-то светолепного старца, который говорит ей: «Если хочешь быть здорова, иди на праздник Спасов, прикоснись ко гробу старца Димитрия – и Бог исцелит тебя». Она же ответила: «Господин! Я ничего не смогу пожертвовать на монастырь». Старец сказал на это: «Набери ягод и продай их за сребреницу, которую и пожертвуй с верою».

Женщина проснулась со страхом и радостью; исполняя приказание старца, она набрала ягод, которые один прохожий купил у нее за сребреницу. Когда наступило 1 августа, множество народа из города и окрестных сел собралось по обычаю в Спасо-Прилуцкий монастырь на храмовой праздник; среди них пришла и помянутая вдова. Положив сребреницу на гробницу преподобного, она припала к ней с такой молитвой: «О, святый Димитрий! Ты сам обещал даровать мне полное исцеление, ныне избавь меня хоть только от болезни глаза». И тотчас же она стала видеть глазом; с этого же времени начала выздоравливать и рука ее. Не веря себе, в страхе и радости таила женщина происшедшее с ней чудо, ожидая полного и окончательного исцеления. Только одному из монахов Спасо-Прилуцкой обители поведала она о милости Божией, явленной над нею по заступлению преподобного Димитрия.

Галичский князь Димитрий Шемяка, воюя с великим князем московским Василием Васильевичем, зимою 1450 г. напал на Вологду. Окружив ее со всех сторон, он начал подступать к самым городским стенам. Город был малолюден и не имел даже воеводы, поэтому жители Вологды находились в страхе, тем более, что осаждавшие начали грабить и разорять окрестности; по благоговению к преподобному Димитрию Шемяка не велел трогать лишь Спасо-Прилуцкую обитель. В это бедственное время священноинок Спасо-Прилуцкой обители Евфимий удостоился следующего видения. Раз по совершении вечернего правила он лег спать и только что начал смежать глаза, как вдруг точно наяву видит, что в келлию его вошел светолепный старец, украшенный сединою и окруженный необыкновенным сиянием, и говорит ему: «Помолимся Спасу нашему Иисусу Христу за город и за людей, чтобы Господь помиловал их, поможем им, потому что без вины найдет на них рать сия».

С этими словами старец стал невидим. Во время чудесного видения Евфимий был полон великой радости, так как узнал в светолепном старце преподобного Димитрия, и по удалении его очнулся. В ту же ночь черноризице вологодского монастыря было такое видение: ей представилось, что как бы сильный свет окружил город, а по дороге из Спасо-Прилуцкаго монастыря идет к городу светолепный старец; навстречу старцу из часовни при кладбище для странных вышли два световидных мужа белоризца, каждый из них нес на плечах большие бревна. Стены же города колебались и, казалось, вот-вот упадут; но белоризцы и старец со всех четырех сторон укрепили готовые разрушиться стены. Этой же ночью то же самое явление было во время сна и одному мирянину, находившемуся в Троицком монастыре на конце посада: он видел старца и двух светлых белоризцев, называвших старца Димитрием, которые укрепили четыре стороны города подпорками из бревен, а затем скрылись. На другой день жители Вологды отразили приступ Шемяки, бросая со стен в осаждавших глиняные ядра. После этого неудачного приступа, постояв около города еще довольно продолжительное время, Шемяка отошел к Галичу.

Две церкви одна за другой сгорели в Спасо-Прилуцкой обители. Когда начали постройку третьего храма, то она шла очень медленно по отсутствию нужных средств; игумен и братия печалились, не зная, где взять леса для строения и хлеба для прокормления рабочих. В это затруднительное для обители время один из иноков, лежавший у себя в келлии в жару по причине болезни, имел такое видение: ему представилось, что с некоторыми из братии он стоит перед монастырскими воротами, а какой-то светолепный старец носит от реки на гору к церкви бревна. Стоявшие же у ворот говорили между собою: «Смотрите-ка, вот сам Димитрий носит бревна!»

Тогда брат очнулся. С этого времени работа пошла заметно успешнее, и церковь вскоре была отстроена (в 1542 г.). По ее освящении тому же иноку было другое видение: будто бы внутри новосозданного храма около стен стоят сияющие святостью иноки-старцы; смотря на них, инок подумал, что тут должен находиться и святой Димитрий чудотворец. Вдруг сзади от алтаря, где находится гроб преподобного, раздался голос, подобный грому: «Ты ищешь Димитрия? Ныне чудотворец Димитрий в Казани».

На этом видение прекратилось, а инок, очнувшись, почувствовал себя совершенно выздоровевшим.

В тот год великий князь Иоанн IV посылал под Казань свое войско, с которым находилась взятая из Прилуцкого монастыря икона преподобного Димитрия. И в то самое время, когда было видение иконы, московское войско в сражении нанесло значительный урон татарам. По возвращении войска из похода Иоанн IV возвратил со щедрой милостыней Спасо-Прилуцкому монастырю икону преподобного, богато ее украсив. 3 июня 1545 года икона была принесена в Вологду, а отсюда с крестным ходом была препровождена в обитель.

При архиепископе Вологодском и Великопермском Варлааме и игумене Спасо-Прилуцкой обители Питириме между архиерейским домом и монастырем возник спор о праве владения землей на Лежском волоку и реке Великой. Для правильного размежевания спорных земель решили воспользоваться указаниями какого-либо из местных старожилов. По взаимному согласию архиепископ и игумен поручили проведение межи старцу Иннокентиева монастыря Мисаилу, как человеку, с давних пор хорошо знающему местность. Но Мисаил, заботясь более об угождении архиепископу, чем об истине, повел межу так, что значительная часть земли совершенно неправильно отходила от монастыря к архиерейскому дому. Указывая межу, Мисаил шел впереди и забрел в такую лесную дебрь, из которой не мог возвратиться. Долго его ожидали архиепископ и игумен и наконец, чувствуя недоброе, послали людей на розыски исчезнувшего вожатая. Те нашли его в глухом лесу, под одной колодой едва живым. Когда Мисаила привели к архиепископу, то он со слезами раскаяния поведал следующее: «Прости меня, владыко, согрешил я пред преподобным Димитрием чудотворцем, хотел подружить тебе и отмежевать земли у монастыря. Когда же с этой целью я шел вперед, вдруг объяла меня столь великая тьма, что я ничего не мог видеть пред собою; и явился мне светолепный, украшенный сединою старец; повергши меня под колоду, он начал бить меня своим жезлом, говоря: «Зачем, монах, неправо межуешь?""

Архиепископ отослал старца для покаяния в Спасо-Прилуцкий монастырь и прекратил спор с обителью из-за земельных владений, оставив прежнюю межу.

В 1609 году вологодский воевода писал в Ростов: «Здесь, в Вологде, преподобный Димитрий явил свою милость, обещался стоять с нами против врагов государевых: он явился духовному старцу у своей гробницы и велел перенести свой образ с гробницы в Вологду. Архиепископ, воевода со всеми вологжанами и иногородними, сретив тот образ с великой честью 4 января, со слезами и молебным пением поставили его в церкви Всемилостивого Спаса на вологодской площади. Ныне сей образ стоит для уверения и поклонения всем христианам. Говорят, что этот образ преподобного Димитрия писал преподобный Дионисий Глушицкий. В Вологде хотят на площади поставить храм во имя преподобного Димитрия. С твердым упованием на Всемилостивого Спаса и Пречистую Богородицу, на преподобного Димитрия и всех святых решились мы смело стоять против врагов государя и всего православного христианства».

Храм преподобному Димитрию действительно вскоре был поставлен на площади, против земской палаты.

Мощи преподобного Димитрия почивают под спудом в арке среди нижней церкви, посвященной его имени. Над ними устроена деревянная гробница, обитая медными позолоченными листами; на гробнице лежит образ преподобного, писанный в рост, в серебряной ризе. Напротив гробницы, в ногах подвижника, в стеклянном шкафе висят его вериги. Из других вещей, принадлежащих преподобному, в обители сохранились следующие: деревянный осьмиконечный крест, собственноручно сделанный преподобным и водруженный на месте, избранном для построения Спасо-Прилуцкой обители; крест этот, вышиной три аршина, в поперечнике два аршина с четвертью, находится в каменной часовне близ колодца, выкопанного преподобным; другой крест, называемый Киликиевским, принесенный преподобным из Переяславля; келейный образ Божией Матери «Страстной»; фелонь из синей шелковой материи с красными цветами и с оплечьем из разного бархата, на крашенинной подкладке – дар преподобному великого князя Димитрия Донского; черный деревянный костыль с железным наконечником, обвитый красным бархатом и золотым кружевом; деревянные четки с перламутровой инкрустацией.

Местное празднование преподобному Димитрию в Спасо-Прилуцком монастыре было установлено, вероятно, с 1409 года, когда начали твориться при гробе его чудеса. К концу XV века празднование преподобному стало уже не только епархиальным, но и общерусским.

Всеволод-Гавриил Псковский, благоверный великий князь – преставление
Благоверный князь Всеволод Мстиславович был старшим внуком доблестного великого князя Владимира Мономаха, выступил в жизни общественной в 1117 году в Новгороде, а скончался в 1138 году в Пскове, где нетленные мощи его почивают и доныне.

О первоначальном его воспитании точных сведений не сохранилось; по древнему же преданию Святая Церковь воспевает князя Гавриила как измлада наученному благочестию христианскому, как наследника добродетелей своего родителя князя Мстислава. Благочестивый, храбрый и рассудительный Мстислав Владимирович долгое время княжил в Великом Новгороде и заслужил преданность граждан, которые не хотели иметь у себя другого князя кроме Мстислава, «ими вскормленнаго».

Детство святого Всеволода протекало в Великом Новгороде. Здесь же прошла, впрочем, и большая часть его жизни.

В 1117 году великий князь Владимир Мономах отозвал своего сына Мстислава из Новгорода в Переяславль, подготовляя в нем себе преемника. Молодой Всеволод заступил вместо отца в Новгороде. Первые годы его правления ознаменовались благоустроением церковных учреждений, чтобы Церковь имела более способов для благотворного действия на нравы новокрещеного народа Новгородского края. В 1119 году князь Всеволод с игуменом Кириаком заложил каменную церковь в трех верстах от Новгорода во имя святого великомученика Георгия, докончил эту постройку и при храме учредил монастырь. Со своей стороны великий князь Мстислав вполне поддерживал благочестивые стремления своего сына. Сохранилась до нашего времени жалованная грамота Юрьеву монастырю, писанная около 1130 года и данная от имени обоих князей. Великий князь Мстислав приказывает своему сыну Всеволоду отдать монастырю святого Георгия село Буйце со всеми податями. В конце же жалованной грамоты написано: «…а я, Всеволод, дал блюдо серебряное в 30 гривен серебра святому же Георгию, повелел бить в это блюдо на обеде, когда обедает игумен». Из других грамот видно, что святой Всеволод снабдил Юрьевский монастырь угодьями.

В 1123 году князь Всеволод женился на дочери черниговского князя святого Николая Святоши, из дома Ольговичей. И когда родился у него сын – первенец Иоанн, князь построил в 1127 году в честь его Ангела церковь святого Иоанна Предтечи на Опоках с приделом во имя святого пророка Захарии. На имя этой церкви благочестивый князь около 1135 года дал особую уставную грамоту, сохранившуюся до наших дней. В грамоте читается: «Вот, я, князь Всеволод, нареченный во святом крещении Гавриил, сын Мстиславов, внук Володимира Мономаха, благоволением Божиим поставил церковь святаго Иоанна Великаго на Петрятине дворище, и снабдил ее иконами многоценными и всеми книгами, и устроил попов и дьякона, и дьяка в соборной церкви». Новопостроенная церковь назначается быть приходской церковью особого торгового товарищества, которое называлось по ее имени «купечеством Иванским». Для заведения делами церкви и всего товарищества избиралось из среды его пять старост. Главный доход церкви составлялся из торговых пошлин, именно – из платы за употребление весов и мер, которые хранились в церковном притворе. Пошлины эти служили главным источником содержания церкви и служившего при ней духовенства. Из тех же доходов платилось и духовенству, приглашенному совершать богослужение в храмовые праздники. На праздник Рождества св. Иоанна Предтечи здесь служит Новгородский владыка, на другой день – архимандрит юрьевский, на третий – игумен из Антониева монастыря. Грамота точно исчисляет, сколько кому из высшего духовенства следует дать вознаграждения за эти службы и какие вообще выдачи следует производить по случаю праздника.

Богобоязненный князь Всеволод был вместе с тем и мужествен. Преданный своему долгу, он высоко ценил чувство чести и не оставлял безнаказанным дерзких врагов его удела. Сохранился доселе огромный меч святого Всеволода с надписью: «Чести моей не уступлю никому». С этим мечом изображается он и на иконе.

Великим постом 1123 года князь Всеволод вынужден был предпринять поход против северных соседей Новгорода – ями. Враги были побеждены.

Но возвращение войска в Новгород было очень затруднительно. Снег растаял и дороги испортились, не хватало продовольствия. Тем не менее поход окончился счастливо.

В 1130 году Всеволод с двумя своими братьями Изяславом и Ростиславом ходил на финское племя эстов. Враги были жестоко наказаны: многих перебили, жилища сожгли, детей и женщин забрали в плен и привели на Русь.

Но в следующем году потребовался новый поход под предводительством уже одного Всеволода. Эстонцы сражались храбро, побили многих новгородцев. Еще ранее, в 1127 году, святому князю Всеволоду пришлось идти по воле отца на непокорного князя полоцкого Давида Всеславича, который и лишен был стола. Полоцкие князья с их женами и детьми взяты были в плен великим князем Мстиславом и отправлены в Царьград к византийскому императору. Так протекло 15 лет княжения Всеволода в Новгороде.

В 1132 году умер отец его великий князь Мстислав, и для Всеволода начался ряд тяжелых испытаний, которые почти не прекращались до самой его кончины. Причинами этого были общие в нашей земле тогдашние неустройства и усобицы князей. Вступив на великокняжеский престол после своего брата Мстислава, князь Ярополк немедленно, в том же 1132 году, вызвал князя Всеволода из Новгорода в Переяславль, считавшийся старшим после Киева. Новгородцы отпустили князя с неудовольствием. Между тем младшие сыновья Мономаха, Георгий и Андрей, не захотели, чтобы в преемники великому князю Ярополку предназначался племянник их Всеволод и решили изгнать его из Переяславля. Утром Всеволод въехал в Переяславль, а к обеду оставил его, избегая междоусобия, и отправился опять в Новгород. Но здесь встретили его недоброжелательно. На вече в Новгород пришли псковичи и ладожане. Вече сильно волновалось и не приняло князя Всеволода. Всеволод оставил Новгород. Однако граждане скоро одумались, вернули князя Всеволода, но, по-видимому, ограничили его в правах и власти.

Тем временем Новгородские пригороды подверглись нападению чуди, и по возвращении в Новгород святой Всеволод в 1133 году ходил в Эстонию, ограждая границы Новгородские, и взял город Юрьев, или Дерпт.

В следующем году в Новгород прибыл брат Всеволода Изяслав, прогнанный дядей Георгием Суздальским из Турова, и просил себе помощи. Новгородцы зашумели, вызываясь на поход против властолюбивого Георгия. Вече было бурное: одни хотели защищать Мстиславичей, достать им волость, другие – нет. Большинство оказалось на стороне Мстиславичей, и положено было идти в поход. Князь Всеволод с братом и новгородским посадником пошли в Суздальскую землю. Но дорогой несогласия веча повторились в полках; противники Мстиславичей пересилили и заставили войско вернуться назад в Новгород. Однако вече вольного города не одобрило этого, выбрало нового посадника, и князь Всеволод вместе с новгородцами отравился в Ростовскую землю. В то время прибыл в Новгород митрополит Киевский Михаил. Он уговаривал новгородцев не проливать братской крови: «Не ходите, меня Бог послушает!» Но безуспешно. Новгородцы задержали святителя и отправили войско против князя Георгия под предводительством Всеволода. Стоял конец декабря. Метели и жестокий мороз преследовали новгородское войско и очень обессилили его. 26 января 1135 года произошло кровопролитное сражение на Ждановой горе. Суздальцев побито было не менее, чем новгородцев, но победы не было и продолжать войну не приходилось. Заключили мир, и новгородцы повернули домой.

Эта неудача имела неприятные последствия для святого Всеволода. Новгородцы от него отвернулись. Они начали склоняться на сторону враждебных Мономаховичам князей Ольговичей Черниговских, которые в то время вели успешную борьбу против великого князя Ярополка Мстиславича. Призвав псковичей и ладожан, новгородцы думали с ними о том, как бы изгнать святого Всеволода. 28 мая 1136 года посадили его на епископском дворе под стражу вместе с женой, детьми и тещей. День и ночь стерегли князя 30 вооруженных сторожей. И так держали его до 15 июля. Князя обвиняли в следующих преступлениях: не заботился о смердах, т. е. крестьянах; хотел, оставив Новгород, сесть в Переяславле; в сражении на Ждановой горе не обнаружил храбрости – первый отступил; вмешивает Новгород в усобицы: сначала велел приступить к Ольговичам, теперь отступить. Говорили, будто князь больше развлекается играми и охотой, чем управляет людьми и судит их. Так обвиняли князя люди враждебной ему стороны, которые взяли верх в вольном городе. На место святого князя новгородцы призвали к себе Святослава Ольговича. Когда приехал Святослав, то Всеволод отправился к великому князю в Киев, и Ярополк дал изгнаннику Вышгород.

Но у князя Всеволода были в Новгороде и Пскове люди, которые к нему были привязаны и по-другому ценили его деятельность в управлении вольным городом. Они тайно прислали к нему в Вышгород сказать: «Иди, князь, опять тебя хотят».

И действительно, псковичи из уважения к высоким душевным качествам князя Всеволода с радостью приняли его. По дороге в Псков он имел случай убедиться, что даже те, кто мог считать его в числе своих врагов, исполнены к нему расположения. Полоцкий князь Василий Рогволодович принял едущего в Псков Всеволода с истинно братской любовью. Он с дарами вышел к нему навстречу, ради заповеди Божией забыл все зло, которое сделал отец Всеволода Мстислав всему роду его, целовал с ним крест и с честью проводил святого Всеволода.

Господь не судил князю Всеволоду долго управлять Псковом. По своему пониманию долга на новом месте благоверный князь обратил главное свое внимание на внутреннюю жизнь горожан. Справедливый суд и управа, призрение странных и нищих, попечение о больных – вот ежедневные занятия князя. Почитая каждый день последним в своей жизни, он строгим воздержанием и молитвой приготовлял себе путь к вечности. Как раньше в Новгороде, так и теперь в Пскове святой Всеволод явил себя усердным храмоздателем. Он построил каменный соборный храм во имя Пресвятой Троицы.

Прошло около года пребывания его в Пскове. Новгородцы были смущены появлением их изгнанника в Пскове, а вместе чувствовали боязнь и раскаяние. Восторжествовали в них чувства недобрые, и князь их Святослав в союзе с курянами и половцами пошел на Псков, чтобы прогнать Всеволода. Псковичи засекли в непроходимых лесах своих все дороги. Видя эту решительность псковичей, новгородцы со своим князем не захотели вести трудной войны со своими братьями. Между тем скоро не стало того, кто служил невольной причиной вражды. 11 февраля 1137 года, в четверг сырной недели, князь Всеволод почувствовал приближение смерти, причастился Святых Таин, простился с народом и мирно отошел ко Господу. Весь город, духовенство и миряне, старцы и дети, а особенно сирые и немощные, горько оплакивали общего добродетеля. Когда весть о смерти его пришла в Новгород, то возбудило во всех искреннее раскаяние, что не умели беречь у себя добродетельного князя. Тогда они решили, по крайней мере, останки его хранить у себя. Было снаряжено посольство в Псков во главе с протопопом Полюдом и лучшими людьми, чтобы взять и привезти тело в Новгород. Псковичи не смели противиться, но посланные из Новгорода никак не могли тронуть с места раку с телом почившего князя. Было ясно, что почившему неугодно было оставить свое тело тем, кто изгнал его при жизни. Новгородцы плакали и просили перед гробом прощения в своей самонадеянности и были утешены тем, что могли взять с собою ноготь, отпавший с перста почившего князя.

Согласно завещанию, тело святого князя было погребено в храме святого Димитрия Солунского. Прошло немного времени по преставлении благоверного князя и от его чесных мощей начали истекать знамения и чудеса для приходящих с верою слепых, хромых, сухоруких, расслабленных, бесноватых и разных больных. Все они по вере своей и по молитвам святого князя получили исцеление. Прошло 55 лет. Память о князе Гаврииле-Всеволоде сохранялась псковичами свято, ибо он положил основание самостоятельности Пскова, дотоле считавшегося только пригородом Новгорода. В 1193 году святой князь явился в сонном видении одному богобоязненному мужу и сказал: «Объяви всему священному собору, князю, посаднику и всему христолюбивому народу псковскому, чтобы перенесли мощи мои от святого Димитрия в храм Пресвятыя Троицы; ибо там хочу я возлечь».

Благочестивый муж осмелился спросить: «Кто ты, владыко мой, пришедший ко мне, смиренному, воспомянуть грехи мои? От светлости лица твоего трепещет душа моя; открой мне имя твое святое». «Имя мое князь Всеволод, во святом крещении Гавриил, – отвечал явившийся, – Господь Иисус Христос предал мне град мой Псков, чтобы хранить его и соблюдать от безбожных немцев, и в нем хочу пребывать до скончания века сего. Не медли исполнить волю мою».

Обрадовались псковитяне и поспешили целым городом, в предшествии духовенства в церковь великомученика; там подняли раку чудотворца и понесли ее, но когда подошли к вратам города, которые назывались Смердиевыми, стала неподвижно рака. После многих напрасных усилий, слез и молитв принуждены были отнести мощи на прежнее место. В следующую ночь святой Всеволод явился тому же благоговейному мужу и сказал ему: «Не хочу идти во врата Смердии, но скажи князю и всему собору и посадникам: пусть пробьют ворота от реки Псковы на северную сторону и тут пронесут мощи мои в храм Пресвятыя Троицы».

Немедленно пробили городскую стену и сделали новые ворота, чрез которые внесли чудотворные мощи святого князя и поставили их открыто в возобновленном им соборном храме. Это перенесение мощей совершилось 27 ноября 1192 г.

В 1284 году при раке благоверного князя Всеволода совершилось чудо над бывшим псковским посадником Елисеем. Старый посадник лежал расслабленный всем телом, так что не мог двинуть ни рукой, ни ногой. По вере в благодатную силу святого Всеволода он велел отнести себя к его мощам. Когда священник, совершив молебствие, окропил больного святою водою, расслабленный встал и без посторонней помощи возвратился домой.

Ночью на 30 июля 1363 года святой князь явился соборному пономарю и сказал: «Поспеши передать соборянам Пресвятой Троицы и посадникам, чтобы вынесли из соборной церкви иконы и сосуды, ибо Господу угодно явить чудо над мощами моими в следующую ночь».

Наутро из церкви все было вынесено, а в самую полночь обрушился церковный свод, пробил раку святого князя и отшиб малую часть честной главы его (челюсть). Часть эта сохраняется в особом серебряном ковчеге. Мощи были тогда поставлены в придельном храме Благовещения. Чудесных исцелений от болезней по молитвам у гроба святого князя записано до половины XVI века двадцать одно. Из получивших исцелений более других оставили о себе память богатый муж Иоанн Зайцев и две его дочери. По чувству благодарности они положили на честную раку дорогой покров с изображением святого князя, вышитый золотом и шелками. Покров сохраняется доселе. Местное празднование благоверному князю Всеволоду началось или со времени открытия мощей в 1192 году, или со времени первого чуда в 1284 году. Общецерковное празднование установлено на Соборе в 1549 году. Псковский летописец повествует, что сам царь Иоанн Грозный во время пребывания в Пскове в 1569 году с великим благоговением слушал молебное пение святому князю. Поклоняясь раке благоверного князя, царь удивлялся «величествию» меча его. Святой князь Всеволод стал для Пскова защитником, нерушимой стеной его. В неравной борьбе с ливонцами, поляками и другими врагами они уповают на молитвы святого Всеволода и отражают врагов. Его молитвам приписывали преложение ярости Грозного царя на милость, когда он приехал в Псков в 1569 году, после разгрома Новгорода. Ими же объясняли умирение внутренних междоусобий в Пскове. Особенно трогательно сказалась вера псковитян в небесную защиту своего покровителя в 1581 году. Когда Пскову угрожала великая опасность от польского короля Стефана Батория и враги заняли уже часть города Полонище, псковичи получили спасение единственно по молитвам к своим небесным покровителям. Они так и понимали тогда свое положение, ниоткуда не ожидая иного спасения. В продолжение двух недель они носили мощи святого Всеволода по городу к тем местам, каким наиболее угрожали осаждающие. И враг был принужден снять осаду и удалиться. Событие изнесения мощей святого Всеволода на место битвы в 1581 году изображено на одной из сторон серебряной раки, которая изготовлена в 1834 году, ко времени, когда по повелению императора Николая I святые мощи были перенесены в главный собор.

В ноябре 1893 года Псков торжественно праздновал 700-летие обретения мощей святого благоверного князя Всеволода-Гавриила.

профессор Сергей Иванович Смирнов / Жития русских святых

 
Комментарии
Всего комментариев: 1
2023/02/27, 11:02:29
Спаси нас Боже.
андрей
Добавить комментарий:
Имя:
* Сообщение [ T ]:
 
   * Перепишите цифры с картинки
 
Подписка на новости и обновления
* Ваше имя:
* Ваш email:
Православный календарь
© Vinchi Group
1998-2024


Оформление и
программирование
Ильи
Бог Есть Любовь и только Любовь

Страница сформирована за 0.017105102539062 сек.