Портал "Дивное Дивеево"

Официальная страница монастыря www.diveevo-monastyr.ru

Молитву преподобный Серафим Саровский считал для жизни столь же необходимой, как воздух. Он просил и требовал от своих духовных детей, чтобы они непрестанно молились, и заповедал им молитвенное ...
На главную Новости 12 мая. Девяти мучеников Кизических. Преподобного Нектария Оптинского. Преподобного Мемнона чудотворца.
12 мая. Девяти мучеников Кизических. Преподобного Нектария Оптинского. Преподобного Мемнона чудотворца.
11/05/2022 15:51:14

29 апреля по старому стилю / 12 мая по новому стилю
четверг
Седмица 3-я по Пасхе. Глас 2.
Поста нет.

Девяти мучеников Кизических: Феогнида, Руфа, Антипатра, Феостиха, Артемы, Магна, Феодота, Фавмасия и Филимона (286–299). Прп. Ме́мнона чудотворца. Прп. Нектария Оптинского (1928).
Прп. Амфилохия Почаевского (1970). Мчч. Диодора и Родопиана диакона (284–305). Свт. Василия Острожского (1671) (Серб.). Трехсот мучеников, в горах Дудиквати и Папати (Турция) пострадавших (XVII–XVIII) (Груз.).


Деян., 20 зач., VIII, 26–39. Ин., 22 зач., VI, 40–44.

Кондак девяти мучеников Кизических, глас 2:
Тве́рдый и всесве́тлый лик му́ченик девяти́,/ Трисо́лнечнаго Божества́ испове́дницы,/ на суди́щи Тому́ нача́льно взыва́ху:/ кровь и ду́ши на́ша с телесы́,/ я́ко непоро́чную же́ртву, прино́сим Тебе́, Влады́ко,/ в ли́цех Небе́сных Твои́х сопричти́,// я́ко Бог Ми́лостивый.

Мысли свт. Феофана Затворника
(Деян.8:26–39; Ин.6:40–44)
Св. Филипп спрашивает каженика: «разумеешь ли, что читаешь?» Тот ответил: «как могу разуметь, если кто не наставит меня?» (Деян.8:30–31) Как часто испытывают то же читающие слово Божие и отеческие писания! Читаемое не вмещается в голове; ум не может внять тому и обнять то, словно речь идет о чем-то чуждом ему, о предметах из неведомой области. Вот тут и нужен толковник, знакомый с тем, о чем слово. У св. Филиппа был тот же дух, который давал и пророчества, и ему нетрудно было растолковать, что затрудняло каженика.

Так и для нас теперь: надо найти человека, который стоял бы на той степени жизни и ведения, какой касается затрудняющее нас писание, и он растолкует то без затруднения, потому что кругозоры духовные у каждой степени свои. Стоящий на низшей степени не все видит, что видит стоящий на высшей, и только может гадать о том. Случись, что невместимое для нас Писание касается предметов высшей степени, а встреченный нами толковник стоит на низшей, то он нам не разъяснит того как следует, а будет все применять к своему кругозору, и дело останется для нас по-прежнему темным.

Дивиться надобно, как берутся толковать о предметах Писания люди, совсем чуждые той области, к которой принадлежат те предметы. И выходит у них все не как следует; выситься же своими толкованиями они не забывают.


Девять мучеников Кизических. Икона

Девять святых мучеников Кизических. Город Кизик находится в Малой Азии на берегу Дарданельского пролива. Христианство в нем начало распространяться еще со времен проповеди святого апостола Павла (память 29 июня). Но гонения язычников привели к тому, что одни из христиан убежали из города, другие же держали веру Христову в тайне. Поэтому в конце III века Кизик был в значительной мере языческим, хотя там и была христианская церковь. Такое положение в городе огорчало истинных христиан, стремившихся утвердить Христову веру. К ним принадлежали и 9 святых мучеников – Феогнид, Руф, Антипатр, Феостих, Артема, Магн, Феодот, Фавмасий и Филимон. Они происходили из разных местностей, были разного возраста: и юные, как святой Антипатр, и престарелые, как святой Руф, занимали разное положение в обществе: среди них были и воины, и поселяне, и горожане, и клирики. Но всех их объединяла вера во Христа и горячее стремление к распространению и укреплению Истинной веры.

Оказавшись в городе Кизике, святые дерзновенно исповедовали Христа и безбоязненно обличали языческое нечестие. Их схватили и представили на суд правителю города. В течение нескольких дней их пытали, заключали в темницу и снова выводили из нее, обещая свободу за отречение от Христа. Но доблестные воины Христовы продолжали славить Имя Христово. Все девять мучеников были усечены мечом († ок. 284–292), и тела их погребли близ города.

Когда в 324 году Восточной половиной империи стал править святой Константин Великий (306–337; память 21 мая) и прекратились гонения на христиан, кизические христиане извлекли из земли нетленные тела 9-ти мучеников и положили их в храме, построенном в их честь.

От святых мощей происходили различные чудеса: исцелялись больные, приходили в разум безумные. Вера Христова утверждалась в городе заступлением святых мучеников, многие из язычников обращались в христианство.

Когда воцарился Юлиан Отступник (361–363), язычники Кизика обратились к нему с жалобой на христиан за разорение языческих храмов. Юлиан приказал восстановить языческие храмы и заключить в темницу епископа Елевсия. После гибели Юлиана епископ Елевсий получил свободу, и снова в Кизике воссиял свет Христовой веры под покровительством святых мучеников.

В России недалеко от города Казани был устроен монастырь в честь 9-ти мучеников Кизических иеродиаконом Стефаном, который принес с собой из Палестины часть мощей святых. Этот монастырь был основан в уповании избавления их предстательством и молитвами от различных недугов и болезней, особенно горячки, свирепствовавшей в Казани в 1687 году, «ибо, – пишет святитель Димитрий Ростовский († 1709; память 21 сентября), автор службы 9-ти мученикам, – этим святым далась обильная благодать ко прогнанию трясавичных болезней». Святитель Димитрий также описал страдания святых мучеников и составил слово на день их памяти.

Преподобный Нектарий Оптинский

По­след­ним со­бор­но из­бран­ным оп­тин­ским стар­цем был пре­по­доб­ный Нек­та­рий, уче­ник ски­то­на­чаль­ни­ка пре­по­доб­но­го Ана­то­лия (Зер­ца­ло­ва) и пре­по­доб­но­го стар­ца Ам­вро­сия. Он нёс крест стар­че­ско­го слу­же­ния в го­ды тя­жё­лых ис­пы­та­ний для Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви, для всей Рос­сии. Пять­де­сят лет ста­рец Нек­та­рий про­вёл в ски­ту Оп­ти­ной пу­сты­ни, из них два­дцать – в за­тво­ре. Он вос­хо­дил по ду­хов­ной лест­ни­це от за­тво­ра к об­ще­ствен­но­му слу­же­нию и был до­стой­ным про­дол­жа­те­лем оп­тин­ско­го стар­че­ства. На­де­лён­ный Бо­гом ве­ли­ким да­ром про­ро­че­ства и про­зор­ли­во­сти, он за­дол­го до ре­во­лю­ции и граж­дан­ской вой­ны ви­дел гря­ду­щие бе­ды и скор­би лю­дей. Ста­рец Нек­та­рий мо­лил­ся за всю Рос­сию, уте­шал лю­дей, ук­реп­лял их в ве­ре. В го­ды тя­жё­лых ис­ку­ше­ний пре­по­доб­ный Нек­та­рий брал на се­бя бре­мя люд­ских гре­хов. Он раз­де­лил участь мно­гих сво­их ве­ру­ю­щих со­оте­че­ствен­ни­ков: был го­ним, со­слан, по­чил в из­гна­нии. О его жиз­нен­ном пу­ти – в свя­зи с го­не­ни­я­ми на Цер­ковь, пре­сле­до­ва­ни­ем мо­на­ше­ства – из­вест­но мень­ше, чем о его про­слав­лен­ных пред­ше­ствен­ни­ках.

Пре­по­доб­ный Нек­та­рий (в ми­ру Ни­ко­лай Ва­си­лье­вич Ти­хо­нов) ро­дил­ся в 1853 го­ду в го­ро­де Ель­це Ор­лов­ской гу­бер­нии в бед­ной се­мье Ва­си­лия и Еле­ны Ти­хо­но­вых. Отец его был ра­бо­чим на мель­ни­це и умер, ко­гда сы­ну бы­ло все­го семь лет. Пе­ред кон­чи­ной он бла­го­сло­вил сы­на ико­ной cвя­ти­те­ля Ни­ко­лая, по­ру­чая его по­пе­чи­тель­ству своё ча­до. С этой ико­ной ста­рец не рас­ста­вал­ся всю жизнь.

Позд­нее пре­по­доб­ный Нек­та­рий рас­ска­зы о сво­ём дет­стве ча­сто на­чи­нал сло­ва­ми: «Бы­ло это в мла­ден­че­стве мо­ём, ко­гда жил я с ма­мень­кой. Двое нас бы­ло на бе­лом све­те, да ещё кот жил с на­ми. Мы низ­ко­го бы­ли зва­ния и при­том бед­ные. Ко­му нуж­ны та­кие?». С ма­те­рью у Ни­ко­лая бы­ли са­мые теп­лые и сер­деч­ные от­но­ше­ния. Она боль­ше дей­ство­ва­ла кро­то­стью и уме­ла тро­нуть его серд­це. Но и мать его умер­ла ра­но. Остал­ся маль­чик круг­лым си­ро­той. С 11 лет он стал ра­бо­тать в лав­ке бо­га­то­го куп­ца. Был Ни­ко­лай тру­до­лю­бив и к 17 го­дам до­слу­жил­ся до млад­ше­го при­каз­чи­ка. В сво­бод­ное вре­мя юно­ша очень лю­бил хо­дить в храм и чи­тать цер­ков­ные кни­ги. Его от­ли­ча­ли кро­тость, скром­ность, ду­шев­ная чи­сто­та.

Ко­гда юно­ше ис­пол­ни­лось два­дцать лет, стар­ший при­каз­чик за­ду­мал же­нить его на сво­ей до­че­ри. В то вре­мя в Ель­це жи­ла по­чти сто­лет­няя схим­ни­ца, ста­ри­ца Фео­к­ти­ста, ду­хов­ная дочь свя­ти­те­ля Ти­хо­на За­дон­ско­го. Хо­зя­ин от­пра­вил к ней юно­шу за бла­го­сло­ве­ни­ем на брак. А схим­ни­ца бла­го­сло­ви­ла его пой­ти в Оп­ти­ну к стар­цу Ила­ри­о­ну. Хо­зя­ин от­пу­стил юно­шу в Оп­ти­ну, и Ни­ко­лай от­пра­вил­ся в путь.

В 1873 го­ду при­шел он в Оп­ти­ну пу­стынь, неся в ко­том­ке за спи­ной од­но лишь Еван­ге­лие. Здесь Про­мыс­лом Бо­жи­им он об­рел свое ис­тин­ное на­зна­че­ние. Ибо во вла­сти Гос­по­да, а не во вла­сти иду­ще­го да­вать на­прав­ле­ние сто­пам сво­им (Иер.10:23). Сна­ча­ла юно­ша по­шёл к ски­то­на­чаль­ни­ку стар­цу Ила­ри­о­ну, а тот от­пра­вил его к пре­по­доб­но­му Ам­вро­сию. В то вре­мя к ве­ли­ко­му стар­цу Ам­вро­сию при­хо­ди­ло так мно­го лю­дей, что до­жи­дать­ся при­ё­ма при­хо­ди­лось неде­ля­ми. Но Ни­ко­лая он при­нял сра­зу и го­во­рил с ним два ча­са. О чем бы­ла их бе­се­да, пре­по­доб­ный Нек­та­рий ни­ко­му не от­кры­вал, но по­сле нее на­все­гда остал­ся в ски­ту. Стал он ду­хов­ным сы­ном пре­по­доб­но­го Ана­то­лия (Зер­ца­ло­ва), а на со­вет хо­дил к пре­по­доб­но­му стар­цу Ам­вро­сию.

Пер­вым по­слу­ша­ни­ем его в Оп­ти­ной бы­ло уха­жи­вать за цве­та­ми, по­том его на­зна­чи­ли на по­но­мар­ское по­слу­ша­ние. У пре­по­доб­но­го Нек­та­рия бы­ла кел­лия, вы­хо­див­шая две­рью в цер­ковь, в ней он про­жил два­дцать лет, не раз­го­ва­ри­вая ни с кем из мо­на­хов: толь­ко схо­дит к стар­цу или ду­хов­ни­ку и об­рат­но. Сам он лю­бил по­вто­рять, что для мо­на­ха есть толь­ко два вы­хо­да из кел­лии – в храм да в мо­ги­лу. На этом по­слу­ша­нии он ча­сто опаз­ды­вал в цер­ковь и хо­дил с за­спан­ны­ми гла­за­ми. Бра­тия жа­ло­ва­лись на него стар­цу Ам­вро­сию, на что он от­ве­чал: «По­до­жди­те, Ни­кол­ка про­спит­ся, всем при­го­дит­ся».

Под ру­ко­вод­ством сво­их ве­ли­ких на­став­ни­ков пре­по­доб­ный Нек­та­рий быст­ро воз­рас­тал ду­хов­но. 14 мар­та 1887 го­да он был по­стри­жен в ман­тию, 19 ян­ва­ря 1894 го­да был по­свя­щен в иеро­ди­а­ко­на, а еще через че­ты­ре го­да был ру­ко­по­ло­жен Ка­луж­ским ар­хи­ере­ем в иеро­мо­на­ха. Бы­ло ему то­гда трид­цать че­ты­ре го­да.

Уже в эти го­ды он ис­це­лял боль­ных, об­ла­дал да­ром про­зор­ли­во­сти, чу­до­тво­ре­ния и рас­суж­де­ния. Но по сво­е­му сми­ре­нию эти вы­со­кие ду­хов­ные да­ро­ва­ния он скры­вал под внеш­ним юрод­ством. На юрод­ство он имел бла­го­сло­ве­ние стар­цев. Оп­тин­ские стар­цы ча­сто при­кры­ва­ли своё ду­хов­ное ве­ли­чие юрод­ством – шут­ка­ми, чу­да­че­ством, неожи­дан­ны­ми рез­ко­стя­ми или непри­выч­ной про­сто­той в об­ра­ще­нии со знат­ны­ми и за­нос­чи­вы­ми по­се­ти­те­ля­ми.

В 1912 го­ду оп­тин­ская бра­тия из­бра­ла его в стар­цы. Но пре­по­доб­ный Нек­та­рий от­ка­зы­вал­ся, го­во­ря: «Нет, от­цы и бра­тия! Я ску­до­умен и та­кой тя­го­ты по­не­сти не мо­гу». И толь­ко по по­слу­ша­нию он со­гла­сил­ся при­нять на се­бя стар­че­ство.

В пер­вое вре­мя по­сле из­бра­ния стар­цем отец Нек­та­рий уси­лил юрод­ство. При­об­рёл му­зы­каль­ный ящик и грам­мо­фон с ду­хов­ны­ми пла­стин­ка­ми, но скит­ское на­чаль­ство за­пре­ти­ло ему их за­во­дить; иг­рал иг­руш­ка­ми. Бы­ла у него птич­ка-сви­сток, и он за­став­лял в неё дуть взрос­лых лю­дей, ко­то­рые при­хо­ди­ли к нему с пу­сты­ми го­ре­стя­ми. Был вол­чок, ко­то­рый он да­вал за­пус­кать сво­им по­се­ти­те­лям. Бы­ли дет­ские кни­ги, ко­то­рые он раз­да­вал чи­тать взрос­лым лю­дям.

В юрод­стве стар­ца ча­сто со­дер­жа­лись про­ро­че­ства, смысл ко­то­рых от­кры­вал­ся ча­сто лишь по про­ше­ствии вре­ме­ни. На­при­мер, лю­ди недо­уме­ва­ли и сме­я­лись над тем, как ста­рец Нек­та­рий вне­зап­но за­жи­гал элек­три­че­ский фо­на­рик и с са­мым се­рьез­ным ви­дом хо­дил с ним по сво­ей ке­ллии, осмат­ри­вая все уг­лы и шка­фы... А по­сле 1917 го­да вспом­ни­ли это «чу­да­че­ство» со­всем ина­че: имен­но так, во тьме, при све­те фо­на­ри­ков, боль­ше­ви­ки обыс­ки­ва­ли ке­ллии мо­на­хов, в том чис­ле и ком­на­ту стар­ца Нек­та­рия. За пол­го­да до ре­во­лю­ции ста­рец стал хо­дить с крас­ным бан­том на гру­ди – так он пред­ска­зы­вал на­сту­па­ю­щие со­бы­тия. Или на­со­би­ра­ет вся­ко­го хла­ма, сло­жит в шкаф­чик и всем по­ка­зы­ва­ет: «Это мой му­зей». И дей­стви­тель­но, по­сле за­кры­тия Оп­ти­ной в ски­ту был му­зей.

Ча­сто вме­сто от­ве­та отец Нек­та­рий рас­став­лял пе­ред по­се­ти­те­ля­ми кук­лы и разыг­ры­вал ма­лень­кий спек­такль. Кук­лы, пер­со­на­жи спек­так­ля, да­ва­ли от­ве­ты на во­про­сы сво­и­ми ре­пли­ка­ми. Так, вла­ды­ка Фе­о­фан Ка­луж­ский не ве­рил в свя­тость стар­ца. Как-то при­е­хал он в Оп­ти­ну и за­шёл к от­цу Нек­та­рию. Тот, не об­ра­щая на него ни­ка­ко­го вни­ма­ния, иг­рал в кук­лы: од­ну на­ка­зы­вал, дру­гую бил, тре­тью са­жал в тюрь­му. Вла­ды­ка, на­блю­дая это, утвер­дил­ся в сво­ём мне­нии. Поз­же, ко­гда боль­ше­ви­ки по­са­ди­ли его в тюрь­му, он го­во­рил: «Гре­шен я пе­ред Бо­гом и пе­ред стар­цем. Всё, что он мне по­ка­зы­вал то­гда, бы­ло про ме­ня, а я ре­шил, что он ненор­маль­ный».

Од­на­жды ста­рец Вар­со­но­фий, бу­дучи ещё по­слуш­ни­ком, про­хо­дил ми­мо до­ми­ка от­ца Нек­та­рия. А он сто­ит на сво­ём кры­леч­ке и го­во­рит: «Жить те­бе оста­лось ров­но два­дцать лет». Это про­ро­че­ство впо­след­ствии ис­пол­ни­лось в точ­но­сти.

Про­то­и­е­рей Ва­си­лий Шу­ст­ин рас­ска­зы­вал, как ба­тюш­ка, не чи­тая, раз­би­рал пись­ма: «Од­ни пись­ма он от­кла­ды­вал со сло­ва­ми: «Сю­да на­до дать от­вет, а эти пись­ма бла­годар­ствен­ные, их мож­но без от­ве­та оста­вить». Он их не чи­тал, но ви­дел их со­дер­жа­ние. Неко­то­рые из них он бла­го­слов­лял, а неко­то­рые и це­ло­вал».

Из­вест­ны мно­го­чис­лен­ные слу­чаи, ко­гда ба­тюш­ка ис­це­лял смер­тель­но боль­ных лю­дей. При­е­ха­ла в Оп­ти­ну мать, дочь ко­то­рой стра­да­ла неиз­ле­чи­мой бо­лез­нью. От боль­ной от­ка­за­лись все вра­чи. Мать до­жи­да­лась стар­ца в при­ём­ной и вме­сте с дру­ги­ми бо­го­моль­ца­ми бла­го­сло­ви­лась у него. Она ещё не успе­ла ска­зать ему ни сло­ва, как ста­рец об­ра­тил­ся к ней сам: «Ты при­шла мо­лить­ся о боль­ной до­че­ри? Она бу­дет здо­ро­ва». Он дал ма­те­ри семь пря­ни­ков и ве­лел: «Пусть каж­дый день дочь съе­да­ет по од­но­му и по­ча­ще при­ча­ща­ет­ся, бу­дет здо­ро­ва». Ко­гда мать вер­ну­лась до­мой, доч­ка с ве­рой при­ня­ла пря­ни­ки, по­сле седь­мо­го при­ча­сти­лась и вы­здо­ро­ве­ла. Бо­лезнь к ней боль­ше не воз­вра­ща­лась.

Как-то при­е­ха­ла к нему мо­на­хи­ня Нек­та­рия с маль­чи­ком-под­рост­ком, ко­то­рый вдруг за­бо­лел. Тем­пе­ра­ту­ра под­ня­лась до со­ро­ка гра­ду­сов. Она и го­во­рит ба­тюш­ке: «Оле­жек у ме­ня за­бо­лел». А он от­ве­ча­ет: «Хо­ро­шо по­бо­леть в доб­ром здра­вии». На дру­гой день дал маль­чи­ку яб­лоч­ко: «Вот те­бе ле­кар­ство». И, бла­го­слов­ляя их в путь, ска­зал: «Во вре­мя оста­нов­ки, ко­гда бу­де­те ло­ша­дей кор­мить, пусть вы­пьет ки­пя­точ­ку и бу­дет здо­ров». Так они и сде­ла­ли. Маль­чик вы­пил ки­пя­точ­ку, за­снул, а ко­гда проснул­ся, был здо­ров.

При­ни­мал пре­по­доб­ный ста­рец Нек­та­рий по­се­ти­те­лей в «хи­бар­ке» преж­них стар­цев, ино­гда он остав­лял на сто­ле в при­ём­ной кни­ги, и по­се­ти­те­ли в ожи­да­нии при­ё­ма смот­ре­ли эти кни­ги и, ли­стая их, на­хо­ди­ли от­ве­ты на свои во­про­сы. А пре­по­доб­ный Нек­та­рий по сво­е­му сми­ре­нию за­ме­чал, что они при­хо­дят к пре­по­доб­но­му стар­цу Ам­вро­сию, и са­ма кел­лия го­во­рит за него.

У ба­тюш­ки был кот, ко­то­рый его необык­но­вен­но слу­шал­ся, и ба­тюш­ка лю­бил го­во­рить: «Ста­рец Ге­ра­сим был ве­ли­кий ста­рец, по­то­му у него был лев, а мы ма­лы – и у нас кот».

Внешне ста­рец был невы­со­ко­го ро­ста, сог­бен­ный, с округ­лым ли­цом и неболь­шой кли­но­об­раз­ной бо­род­кой. Ли­цо его как бы не име­ло воз­рас­та – то древ­нее, су­ро­вое, то мо­ло­дое по жи­во­сти и вы­ра­зи­тель­но­сти мыс­ли, то дет­ское по чи­сто­те и по­кою. Хо­дил он лёг­кой, сколь­зя­щей по­ход­кой, как бы ед­ва ка­са­ясь зем­ли. Лишь пе­ред са­мой смер­тью он пе­ре­дви­гал­ся с тру­дом, но­ги рас­пух­ли как брёв­на, со­чи­лись су­кро­ви­цей – это ска­за­лось мно­го­лет­нее сто­я­ние на мо­лит­ве.

Для каж­до­го че­ло­ве­ка у стар­ца был свой под­ход, «своя ме­ра», по­рой он остав­лял по­се­ти­те­ля од­но­го в ти­шине «хи­бар­ки» по­быть на­едине со сво­и­ми мыс­ля­ми, ино­гда дол­го и ожив­лен­но бе­се­до­вал, удив­ляя со­бе­сед­ни­ка сво­и­ми по­зна­ни­я­ми, и лю­ди спра­ши­ва­ли: «Где же ста­рец окон­чил уни­вер­си­тет?» И не мог­ли по­ве­рить, что он ни­где не учил­ся. «Вся на­ша об­ра­зо­ван­ность от Пи­са­ния», – го­во­рил о се­бе ста­рец.

Вы­со­ко це­нил ста­рец по­слу­ша­ние. Мит­ро­по­ли­та Ве­ни­а­ми­на (Фед­чен­ко­ва) он на­став­лял: «При­ми­те со­вет на всю ва­шу жизнь: ес­ли на­чаль­ни­ки или стар­шие вам пред­ло­жат что-ни­будь, то, как бы труд­но ни бы­ло или как бы вы­со­ко ни ка­за­лось, не от­ка­зы­вай­тесь. Бог за по­слу­ша­ние по­мо­жет». На­гляд­ный урок по­слу­ша­ния он дал сту­ден­ту Ва­си­лию Шу­ст­и­ну (бу­ду­ще­му про­то­и­е­рею), как-то ска­зав, что на­учит его ста­вить са­мо­вар, по­то­му что ско­ро при­дёт вре­мя, ко­гда у него не бу­дет при­слу­ги и при­дёт­ся са­мо­му ста­вить се­бе са­мо­вар. Юно­ша с удив­ле­ни­ем по­смот­рел на стар­ца, недо­уме­вая, ку­да мо­жет деть­ся со­сто­я­ние их се­мьи, но по­слуш­но по­шёл за ба­тюш­кой в кла­дов­ку, где сто­ял са­мо­вар. Отец Нек­та­рий ве­лел на­лить в этот са­мо­вар во­ды из боль­шо­го мед­но­го кув­ши­на.

– Ба­тюш­ка, он слиш­ком тя­жё­лый, я его с ме­ста не сдви­ну, – воз­ра­зил Ва­си­лий.

То­гда ба­тюш­ка по­до­шёл к кув­ши­ну, пе­ре­кре­стил его и ска­зал: «Возь­ми!» И сту­дент лег­ко под­нял кув­шин, не чув­ствуя тя­же­сти. «Так вот, – на­ста­вил отец Нек­та­рий, – вся­кое по­слу­ша­ние, ко­то­рое нам ка­жет­ся тя­жё­лым, при ис­пол­не­нии бы­ва­ет очень лёг­ким, по­то­му что де­ла­ет­ся как по­слу­ша­ние».

Как-то спро­си­ли стар­ца, дол­жен ли он брать на се­бя стра­да­ния и гре­хи при­хо­дя­щих к нему, чтобы об­лег­чить их или уте­шить. «Ина­че об­лег­чить нель­зя, – от­ве­тил он. – И вот чув­ству­ешь ино­гда, что на те­бе слов­но го­ра кам­ней – так мно­го гре­ха и бо­ли при­нес­ли те­бе, и пря­мо не мо­жешь сне­сти её. То­гда при­хо­дит бла­го­дать и раз­мё­ты­ва­ет эту го­ру кам­ней, как го­ру су­хих ли­стьев. И мо­жешь при­ни­мать сно­ва».

Ста­рец ча­сто и с лю­бо­вью го­во­рил о мо­лит­ве. Он учил по­сто­ян­ству в мо­лит­ве, счи­тая доб­рым зна­ком от Гос­по­да неис­пол­не­ние про­ше­ний. «На­до про­дол­жать мо­лить­ся и не уны­вать, – по­учал ба­тюш­ка. – Мо­лит­ва – это ка­пи­тал. Чем доль­ше ле­жит, тем боль­ше про­цен­тов при­но­сит. Гос­подь по­сы­ла­ет Свою ми­лость то­гда, ко­гда Ему это бла­го­угод­но, ко­гда нам по­лез­но её при­нять... Ино­гда через год Гос­подь ис­пол­ня­ет про­ше­ние... При­мер на­до брать с Иоаки­ма и Ан­ны. Они всю жизнь мо­ли­лись и не уны­ва­ли, и ка­кое Гос­подь по­слал им уте­ше­ние!» Од­на­жды по­со­ве­то­вал: «Мо­ли­тесь про­сто: «Гос­по­ди, да­руй мне бла­го­дать Твою!» На вас идёт ту­ча скор­бей, а вы мо­ли­тесь: «Гос­по­ди, да­руй мне бла­го­дать Твою!» И Гос­подь про­не­сёт ми­мо вас гро­зу».

По­сле за­кры­тия мо­на­сты­ря в Верб­ное вос­кре­се­нье 1923 го­да пре­по­доб­но­го Нек­та­рия аре­сто­ва­ли. Стар­ца по­ве­ли в мо­на­стыр­ский хлеб­ный кор­пус, пре­вра­щён­ный в тюрь­му. Он шёл по мар­тов­ской об­ле­де­нев­шей до­рож­ке и па­дал. Ком­на­та, ку­да его по­са­ди­ли, бы­ла пе­ре­го­ро­же­на не до са­мо­го вер­ха, а во вто­рой по­ло­вине си­де­ли кон­во­и­ры и ку­ри­ли. Ста­рец за­ды­хал­ся от ды­ма. В Страст­ной Чет­верг его увез­ли в тюрь­му в Ко­зельск. Позд­нее из-за бо­лез­ни глаз стар­ца пе­ре­ве­ли в боль­ни­цу, но по­ста­ви­ли ча­со­вых...

По вы­хо­де из тюрь­мы вла­сти по­тре­бо­ва­ли, чтобы отец Нек­тарий по­ки­нул Ка­луж­скую об­ласть. Ста­рец жил в се­ле Хол­ми­щи Брян­ской об­ла­сти у од­но­го кре­стья­ни­на, род­ствен­ни­ка ду­хов­но­го сы­на ба­тюш­ки. ЧК гро­зи­ла это­му кре­стья­ни­ну ссыл­кой на Кам­чат­ку за то, что он при­ютил стар­ца. Осе­нью 1927 го­да его об­ло­жи­ли осо­бен­но тя­жё­лым на­ло­гом.

В Хол­ми­щи, невзи­рая на труд­но­сти, до­би­ра­лись ду­хов­ные ча­да в по­ис­ках уте­ше­ния и со­ве­та, к стар­цу по­тя­нул­ся по­ток лю­дей со всех кон­цов Рос­сии. Свя­той пат­ри­арх Ти­хон со­ве­то­вал­ся с пре­по­доб­ным Нек­та­ри­ем через сво­их до­ве­рен­ных лиц. До­би­рать­ся до се­ла, осо­бен­но вес­ной, из-за раз­ли­ва рек, бы­ло труд­но, да­же со­об­ще­ние на ло­ша­дях пре­кра­ща­лось. По­рой при­хо­ди­лось ид­ти пеш­ком в об­ход до се­ми­де­ся­ти пя­ти вёрст ми­мо ле­са, где бы­ло мно­го вол­ков. Они ча­сто вы­хо­ди­ли на до­ро­гу и вы­ли, но по свя­тым мо­лит­вам стар­ца ни­ко­го не тро­га­ли.

Пре­по­доб­ный Нек­та­рий, бу­дучи про­вид­цем, пред­ска­зы­вал в 1917 го­ду: «Рос­сия вос­прянет и бу­дет ма­те­ри­аль­но не бо­га­та, но ду­хом бу­дет бо­га­та, и в Оп­ти­ной бу­дет еще семь све­тиль­ни­ков, семь стол­пов».

С 1927 го­да ста­рец стал се­рьёз­но недо­мо­гать, си­лы его уга­са­ли. В де­каб­ре со­сто­я­ние здо­ро­вья рез­ко ухуд­ши­лось, ре­ши­ли, что отец Нек­та­рий уми­ра­ет, но за­тем на­сту­пи­ло неко­то­рое улуч­ше­ние. В ап­ре­ле ба­тюш­ке опять ста­ло пло­хо. К нему при­ез­жал отец Сер­гий Ме­чев, он при­ча­стил стар­ца. 29 ап­ре­ля 1928 го­да до Хол­мищ с тру­дом до­брал­ся отец Адри­ан, на ру­ках ко­то­ро­го пре­по­доб­ный Нек­та­рий скон­чал­ся в эту же ночь. Неза­дол­го до кон­чи­ны на во­прос, где его хо­ро­нить, ста­рец ука­зал на мест­ное клад­би­ще. Ко­гда его спра­ши­ва­ли, не от­вез­ти ли его те­ло в Ко­зельск, от­ри­ца­тель­но ка­чал го­ло­вой. Ста­рец не ве­лел хо­ро­нить его и воз­ле По­кров­ской церк­ви в се­ле Хол­ми­щи, ска­зав, что там бу­дет ху­же сви­но­го паст­би­ща. Так и слу­чи­лось. Храм раз­ру­ши­ли, а на со­бор­ной пло­ща­ди устро­и­ли яр­мар­ку и танц­пло­щад­ку. Ис­пол­няя же­ла­ние стар­ца, его по­греб­ли на мест­ном сель­ском клад­би­ще в двух-трёх вер­стах от се­ла Хол­ми­щи.

В 1935 го­ду гра­би­те­ли раз­ры­ли мо­ги­лу стар­ца, на­де­ясь най­ти там цен­но­сти. Они со­рва­ли крыш­ку гро­ба и от­кры­тый гроб по­ста­ви­ли, при­сло­нив к де­ре­ву. Утром кол­хоз­ни­ки, при­шед­шие на клад­би­ще, уви­де­ли, что ста­рец сто­ит нетлен­ный – вос­ко­вая ко­жа, мяг­кие ру­ки. Гроб за­кры­ли и опу­сти­ли в мо­ги­лу с пе­ни­ем «Свя­тый Бо­же».

По­сле воз­рож­де­ния Оп­ти­ной пу­сты­ни, 3/16 июля 1989 го­да, в день па­мя­ти мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го Филип­па, со­сто­я­лось об­ре­те­ние мо­щей пре­по­доб­но­го Нек­та­рия. Ко­гда тор­же­ствен­ная про­цес­сия дви­га­лась по оби­те­ли, от мо­щей ис­хо­ди­ло чуд­ное бла­го­уха­ние: ман­тия стар­ца ока­за­лась нетлен­ной, мо­щи бы­ли ян­тар­но­го цве­та. В 1996 го­ду пре­по­доб­ный Нек­та­рий был при­чис­лен к ли­ку мест­но­чти­мых свя­тых Оп­ти­ной пу­сты­ни, а в ав­гу­сте 2000 го­да – Юби­лей­ным Ар­хи­ерей­ским Со­бо­ром Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви про­слав­лен для об­ще­цер­ков­но­го по­чи­та­ния. В на­сто­я­щее вре­мя ра­ка с мо­ща­ми стар­ца Нек­та­рия на­хо­дит­ся в за­пад­ной ча­сти Ам­вро­си­ев­ско­го при­де­ла Вве­ден­ско­го со­бо­ра оби­те­ли.

Как при жиз­ни стар­ца, так и по­сле его бла­жен­ной кон­чи­ны каж­дый, кто об­ра­ща­ет­ся к нему с ис­тин­ной ве­рой, по­лу­ча­ет бла­го­дат­ную по­мощь. По мо­лит­вам пре­по­доб­но­го Нек­та­рия лю­ди вы­хо­дят из труд­ных жиз­нен­ных си­ту­а­ций, со­вер­ша­ют­ся чу­де­са ду­хов­но­го и те­лес­но­го ис­це­ле­ния. Пре­по­добне от­че наш Нек­та­рие, мо­ли Бо­га о нас!

Преподобный Мемнон Чудотворец

Преподобный Мемнон Чудотворец с юности подвизался в Египетской пустыне. Тяжелыми постническими трудами достигал он победы духа над плотью.

Став игуменом одного из египетских монастырей, мудро и осторожно руководил братией. Помогая им молитвой и советом преподобный не прекращал своих подвигов и в борьбе с искушениями.

Непрестанной молитвой и трудом он получил дар прозорливости: по его молитве в пустыне открылся источник воды, погибла саранча, губившая посевы; терпевшие кораблекрушение, призвав его на помощь, спасались. По смерти святого одно лишь призывание его имени прогоняло саранчу и разрушало любые козни духов злобы.

В се­ле Ма­лая Ило­ви­ца, что на Шум­щине, в мно­го­дет­ной кре­стьян­ской се­мье Вар­на­вы Го­ло­ва­тю­ка 27 но­яб­ря 1894 го­да ро­дил­ся сын, в Свя­том Кре­ще­нии на­зван­ный Иа­ко­вом в честь му­че­ни­ка Иа­ко­ва Пер­ся­ни­на. Мир и со­гла­сие, ца­рив­шие в се­мье, неволь­но пе­ре­да­ва­лись ма­лень­ко­му Иа­ко­ву. С ран­не­го дет­ства бу­ду­щий по­движ­ник, по­гру­жен­ный в хо­зяй­ствен­ные за­бо­ты, ви­дел бла­го­че­стие сво­их ро­ди­те­лей, ко­то­рые и из до­ма не вы­хо­ди­ли без мо­лит­вы, впи­ты­вал в се­бя все са­мое доб­рое и свя­тое.

В 1912 го­ду Иа­ков Го­ло­ва­тюк был при­зван в цар­скую ар­мию, где ли­цом к ли­цу встре­тил­ся с жиз­нью и смер­тью. Сна­ча­ла бы­ла сан­часть в Си­би­ри, в ко­то­рой мо­ло­дой сол­дат ис­пол­нял обя­зан­но­сти фельд­ше­ра, а за­тем фронт, пе­ре­до­вая, где луч­шие дру­зья по­ги­ба­ли в бою, и на­ко­нец – плен. Нем­цы от­пра­ви­ли его в Аль­пы, где Иа­ков три го­да ра­бо­тал у фер­ме­ра. Ис­пол­няя вся­кую ра­бо­ту с ве­ли­ким усер­ди­ем и хри­сти­ан­ской по­кор­но­стью, Иа­ков за­слу­жил до­ве­рие и лю­бовь сво­е­го хо­зя­и­на. Но, тоскуя по род­но­му краю, юно­ша в 1919 го­ду осу­ществ­ля­ет за­вет­ное же­ла­ние сво­е­го серд­ца и со­вер­ша­ет по­бег. С по­мо­щью доб­рых лю­дей пе­ре­хо­дит гра­ни­цу и воз­вра­ща­ет­ся в род­ное се­ло.

Мо­лит­вен­ная теп­ло­та от­че­го до­ма со­гре­ла ду­шу ски­таль­ца. Дни по­тек­ли в при­выч­ной кре­стьян­ской ра­бо­те. По­мо­гал он и боль­ным, об­ра­щав­шим­ся за по­мо­щью. По­ви­дав свет, хлеб­нув го­ря на фрон­те и в пле­ну, Иа­ков глу­бо­ко усво­ил, что жизнь есть непре­стан­ная бит­ва, в ко­то­рой диа­вол бо­рет­ся с Бо­гом, а по­ле этой бит­вы, по сло­вам До­сто­ев­ско­го, – серд­це че­ло­ве­че­ское. И в этой бит­ве не усто­ять, ес­ли на зем­ле сер­деч­но­го сми­ре­ния не по­се­я­ны се­ме­на бла­го­че­стия, оро­шен­ные сле­за­ми по­ка­я­ния. В 1925 го­ду Иа­ков Го­ло­ва­тюк, из­брав тер­ни­стый путь спа­се­ния, при­хо­дит в По­ча­ев­скую Лав­ру. В тру­до­лю­бии и сми­ре­нии ис­пол­ня­ет но­во­на­чаль­ный инок воз­ла­га­е­мые на него по­слу­ша­ния.

В фев­ра­ле 1931-го го­да, стоя у гро­ба по­чив­ше­го на­сто­я­те­ля, Иа­ков вдруг ощу­тил всю су­ет­ность и ско­ро­теч­ность жиз­ни: “Че­ло­век, яко тра­ва, дни его, яко цвет сель­ный, та­ко от­цве­тет”.

Прой­дя мо­на­ше­ское ис­пы­та­ние, 8 июля 1932 го­да по­слуш­ник Иа­ков Го­ло­ва­тюк был по­стри­жен в мо­на­ше­ство с име­нем Иосиф. Ис­пол­няя раз­лич­ные ра­бо­ты и по­слу­ша­ния в Лав­ре, отец Иосиф ле­чил боль­ных и осо­бен­но про­сла­вил­ся как ко­сто­прав. К нему вез­ли страж­ду­щих со всей окру­ги; по­ток боль­ных не пре­кра­щал­ся ни днем, ни но­чью. По бла­го­сло­ве­нию на­мест­ни­ка Лав­ры он по­се­лил­ся в ма­лень­ком до­ми­ке у во­рот на мо­на­стыр­ском клад­би­ще, где вме­сте с иеро­мо­на­хом Ири­нар­хом про­жил око­ло два­дца­ти лет.

Про­во­дя дни и но­чи в тру­де и мо­лит­ве, отец Иосиф воз­рас­тал ду­хом, вос­хо­дя от си­лы в си­лу. Со­кры­ты­ми для ми­ра оста­лись его мно­гие тай­ные по­дви­ги и бо­ре­ния. По­стом, бде­ни­ем сми­рял свою плоть, умерщ­влял по­движ­ник плот­ские по­же­ла­ния и стра­сти, при­во­дя ма­лей­шие дви­же­ния ума и серд­ца в “ру­ко­вод­ство ду­хом”. По­свя­тив жизнь слу­же­нию Бо­гу и ближ­ним, отец Иосиф стя­жал твер­дую ве­ру и де­я­тель­ную лю­бовь, по­лу­чив от Бо­га дар про­зор­ли­во­сти и ис­це­ле­ния.

Он ле­чил, из­го­няя бе­сов, воз­вра­щал слух глу­хим, зре­ние – сле­пым, скорб­ным при­но­сил от­ра­ду и уте­ше­ние. “Где враг ро­да че­ло­ве­че­ско­го не успе­ва­ет сам по­сред­ством по­мыс­лов и при­ви­де­ний, – го­во­рят свя­тые от­цы, – там на­сы­ла­ет злых лю­дей”. Под ко­нец Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной Вой­ны, по­сле от­ступ­ле­ния нем­цев, в од­ну из ве­сен­них но­чей бан­де­ров­цы во­рва­лись в до­мик к стар­цу и объ­яви­ли о рас­стре­ле. Отец Ири­нарх по ми­ло­сти Бо­жи­ей спас то­гда его от на­прас­ной смер­ти, уго­то­ван­ной ему диа­во­лом. Вско­ре по­сле это­го от­ца Иоси­фа пе­ре­во­дят об­рат­но в Лав­ру.

Все так же спе­ши­ли к нему лю­ди, по­лу­чая вра­че­ва­ние те­лес­ных бо­лез­ней и тай­ных неду­гов ду­ши. Ис­це­ля­лись да­же те, чьи бо­лез­ни бы­ли за­пу­ще­ны и, по мне­нию вра­чей, неиз­ле­чи­мы. Осо­бый дар имел ба­тюш­ка – из­го­нять бе­сов. К нему вез­ли одер­жи­мых из са­мых даль­них рес­пуб­лик Со­вет­ско­го Со­ю­за. Де­мо­нов ста­рец ви­дел на­яву, так что ча­сто, про­хо­дя по хра­му, стро­го по­веле­вал им вый­ти из церк­ви и из лю­дей. Го­ре, пе­ре­пол­няв­шее люд­ские серд­ца, отец Иосиф пе­ре­жи­вал как свое, со­стра­дая страж­ду­щим и снис­хо­дя к немощ­ным. По­чти все жи­те­ли По­ча­е­ва в раз­ные пе­ри­о­ды сво­ей жиз­ни – в дет­стве, юно­сти или ста­ро­сти – об­ра­ща­лись к от­цу Иоси­фу.

Це­лый день про­во­дя на по­слу­ша­ни­ях и с людь­ми, ста­рец мо­лил­ся но­чью. Отец Иосиф воз­лю­бил сми­ре­ние и, из­бе­гая су­ет­ной че­ло­ве­че­ской сла­вы, вся­че­ски ста­рал­ся скры­вать свои доб­ро­де­те­ли. Мно­гие, да­же неве­ру­ю­щие лю­ди, по­сле встре­чи с от­цом Иоси­фом глу­бо­ко пе­ре­ме­ня­ли свои взгля­ды и про­слав­ля­ли его.

Во вре­ме­на го­не­ний на Цер­ковь вла­сти пла­ни­ро­ва­ли пре­вра­тить Лав­ру в му­зей ате­из­ма, а на­сель­ни­кам пред­ла­га­ли по­ки­нуть тер­ри­то­рию. За все­ми ве­ру­ю­щи­ми, мо­на­ха­ми и па­лом­ни­ка­ми был уста­нов­лен стро­гий кон­троль, а за­тем при­ме­не­ны ре­прес­сии, вы­сыл­ки, тюрь­мы... Но ни­что не сло­ми­ло стой­ко­сти мо­на­хов, ко­то­рые пе­ре­но­си­ли все му­же­ствен­но и спо­кой­но, же­лая, ес­ли нуж­но, уме­реть за Лавр­ские свя­ты­ни. В хра­мах мо­на­сты­ря круг­ло­су­точ­но теп­ли­лась лам­па­да и воз­но­си­лись мо­лит­вы...

Отец Иосиф при­хо­дил в храм, где до утра слу­жил ака­фи­сты, а с рас­све­том ве­лел всем петь: “Сла­ва Те­бе, по­ка­зав­ше­му нам свет”, “Пре­свя­тая Де­во” и дру­гие пес­но­пе­ния и мо­лит­вы.

В од­но вре­мя сво­им му­же­ством и сме­ло­стью от­сто­ял отец Иосиф Тро­иц­кий со­бор. Он знал, на что шел, и ожи­дал от зло­па­мят­ных бо­го­бор­цев же­сто­ко­го от­мще­ния. Через неде­лю его аре­сто­ва­ли и по­ме­сти­ли в пси­хи­ат­ри­че­скую боль­ни­цу в Бу­да­но­ве, что в ста ки­ло­мет­рах от По­ча­е­ва. Там его по­стриг­ли и по­бри­ли, со­рва­ли крест и но­чью раз­де­то­го по­ве­ли в па­ла­ту буй­ных ду­шев­но­боль­ных... Каж­дый день вво­ди­ли ему ле­кар­ство, от ко­то­ро­го рас­пу­ха­ло все те­ло и трес­ка­лась ко­жа. Все, кто знал от­ца Иоси­фа, не пе­ре­ста­ва­ли хло­по­тать об его осво­бож­де­нии; на­де­я­лись и не от­сту­па­ли, про­си­ли вез­де, ез­ди­ли да­же в Моск­ву. На­ко­нец уда­лось его осво­бо­дить. По­сле это­го по­се­лил­ся он у сво­е­го пле­мян­ни­ка в род­ной Ило­ви­це. Узнав, где на­хо­дит­ся ста­рец, сно­ва на­ча­ли съез­жать­ся к нему лю­ди, одер­жи­мые раз­ны­ми неду­га­ми. Отец Иосиф еже­днев­но слу­жил во­до­свят­ные мо­леб­ны и ис­це­лял лю­дей. Но враг в ли­це без­бож­ных мест­ных вла­стей не дре­мал. Обес­по­ко­ен­ные при­то­ком боль­ных лю­дей в се­ло, они на­стро­и­ли про­тив него род­ствен­ни­ков.

У от­ца Иоси­фа бы­ло де­вят­на­дцать пле­мян­ни­ков и пле­мян­ниц. Как-то один пле­мян­ник, ра­бо­тав­ший трак­то­ри­стом, за­ма­нил его на свой трак­тор и увез за се­ло к бо­ло­там. А там столк­нул с трак­то­ра на зем­лю, из­бил до по­те­ри со­зна­ния, бро­сил в во­ду и уехал. Отец Иосиф во­семь ча­сов про­ле­жал в хо­лод­ной во­де, а был де­кабрь ме­сяц. Его на­шли еле жи­во­го, он чу­дом не уто­нул. Сроч­но увез­ли по­движ­ни­ка в По­ча­ев­скую Лав­ру и в ту же ночь по­стриг­ли в схи­му с име­нем Ам­фи­ло­хий – в честь свя­ти­те­ля Ико­ний­ско­го, па­мять ко­то­ро­го празд­но­ва­лась Цер­ко­вью в тот день. Ни­кто то­гда не на­де­ял­ся, что он до­жи­вет до утра. Но Гос­подь по­ста­вил от­ца Иоси­фа на но­ги – он вы­здо­ро­вел. Оста­вать­ся в Лав­ре без про­пис­ки бы­ло опас­но. При­е­ха­ли род­ствен­ни­ки и за­бра­ли его в Ило­ви­цу.

Лю­ди по-преж­не­му шли и еха­ли к стар­цу за ис­це­ле­ни­ем и по­лу­ча­ли его, о чем име­ют­ся мно­гие сви­де­тель­ства. Сла­ва о чу­де­сах ис­це­ле­ний раз­но­си­лась по­всю­ду. К от­цу Иоси­фу еха­ли лю­ди с се­ве­ра и юга, с во­сто­ка и за­па­да, из Мол­да­вии и Са­ха­ли­на. Из­бе­гая че­ло­ве­че­ской сла­вы, он ста­рал­ся скры­вать от лю­дей дан­ный ему Бо­жий дар ис­це­ле­ния от ду­шев­ных и те­лес­ных бо­лез­ней. И сам он ча­сто вы­ска­зы­вал­ся: “Ви ду­маєте, що я свя­тий. Я грішник! А зцілен­ня ви от­ри­муєте по своїх мо­лит­вах і по своїй вірі”.

При­ез­жав­шие в По­ча­ев­скую Лав­ру со всей стра­ны обя­за­тель­но ста­ра­лись по­се­тить и от­ца Иоси­фа в его се­ле. Ле­том у него еже­днев­но бы­ва­ло до пя­ти­сот че­ло­век, а ино­гда и боль­ше. Всех он обя­за­тель­но уго­щал обе­дом и ужи­ном: мно­гие ис­це­ля­лись бла­го­сло­вен­ной тра­пе­зой.

От­цу Иоси­фу от­кры­ты бы­ли ду­ши всех лю­дей, их серд­ца и на­ме­ре­ния, но ра­ди тер­пе­ния он дер­жал у се­бя в до­ме и ко­вар­ных, и лу­ка­вых, и одер­жи­мых. Ча­сто са­дясь за стол, отец Иосиф пел: “Стра­ха их не убо­ю­ся, ни­же сму­щу­ся!”. Во дво­ре ста­рец еже­днев­но слу­жил во­до­свят­ные мо­леб­ны и ис­це­лял лю­дей. Как из­вест­но, “сей род” (де­мо­ны) из­го­ня­ют­ся толь­ко мо­лит­вой и по­стом, по­это­му отец Иосиф неко­то­рых бла­го­слов­лял не вку­шать пи­щу в сре­ду и пят­ни­цу. “Як­би ви зна­ли, який піст со­лод­кий”, – го­во­рил ста­рец, имея в ви­ду сла­дость ду­хов­ную, ко­то­рой услаж­да­ет­ся ду­ша по­стя­ще­го­ся. В дни стро­го­го по­ста он ве­лел ра­но утром, встав с по­сте­ли, до на­ча­ла утрен­ней мо­лит­вы сра­зу класть три зем­ных по­кло­на с мо­лит­вой “Бо­го­ро­ди­це Де­во, ра­дуй­ся...”, чтобы лег­ко вы­дер­жи­вать пост в этот день. Отец Иосиф ис­це­лял раз­ные неду­ги, но утвер­ждал, что по­ло­ви­на боль­ных ис­це­ля­ет­ся, а по­ло­ви­на уез­жа­ет от него не ис­це­лен­ной – Бо­гу не угод­но это, ибо их те­лес­ное ис­це­ле­ние бу­дет не на поль­зу им, а на по­ги­бель ду­ши.

Очень ча­сто стар­цу при­хо­ди­лось тер­петь непри­ят­но­сти от сво­их неуго­мон­ных по­се­ти­те­лей, одер­жи­мых бе­са­ми. До­маш­ние да­же уго­ва­ри­ва­ли его не при­ни­мать бес­но­ва­тых, ибо бе­сы мсти­ли, на что отец Иосиф от­ве­чал: “Труд­но терпіти, але і бо­я­ти­ся де­монів не тре­ба”.

Го­во­ря его сло­ва­ми, зем­ля во дво­ре бы­ла про­пи­та­на сле­за­ми мо­ля­щих­ся лю­дей, тя­же­ло­боль­ных, жаж­ду­щих всей ду­шой ис­це­ле­ния. Он ча­сто по­вто­рял, что де­ти в на­ши вре­ме­на рож­да­ют­ся непо­кор­ны­ми, гор­ды­ми и дерз­ки­ми, а по­том ста­ют бес­но­ва­ты­ми. Сми­ряя та­ких де­тей, за­став­лял их про­сить про­ще­ния у ро­ди­те­лей. Нуж­но бы­ло иметь ве­ли­кую лю­бовь в серд­це, чтобы ни­ко­гда и ни­ко­му ни в чем не от­ка­зы­вать. Ста­рец Бо­жий имел та­ко­вую. Он на­хо­дил вре­мя для каж­до­го. У него бы­ло неиз­мен­ное пра­ви­ло: ес­ли при­ве­зут ко­го с пе­ре­ло­мом, то вы­зы­вать его в лю­бое вре­мя дня и но­чи.

По­жи­лой по­слуш­ник Иоанн бы­вал у от­ца Иоси­фа в се­ле Ма­лая Ило­ви­ца не один раз и там ви­дел чу­де­са ис­це­ле­ний. “Без стя­жа­ния бла­го­дат­ных да­ров Ду­ха Свя­то­го, я ду­маю, – рас­ска­зы­вал этот оче­ви­дец, – труд­но тво­рить та­кие чу­де­са ис­це­ле­ний, ка­кие тво­рил этот ве­ли­кий угод­ник на­шей Во­лын­ской зем­ли”. Это под­твер­дит и лю­бой жи­тель По­ча­е­ва, и те де­сят­ки, ес­ли не сот­ни ты­сяч лю­дей оте­че­ства на­ше­го, ко­то­рых ис­це­лил отец Иосиф. Об­ла­дал он и да­ром про­ви­де­ния, о чем так­же мно­гие сви­де­тель­ству­ют.

Как-то по­сле утрен­ней мо­лит­вы ба­тюш­ка дол­го не вы­хо­дил из кел­лии к на­ро­ду. Вдруг вы­шел и при­вет­ство­вал всех сло­ва­ми про­ро­ка Ис­а­ии: “С на­ми Бог! Ра­зу­мей­те, язы­цы, и по­ко­ряй­те­ся, яко с на­ми Бог!”. А по­том на­чал рас­суж­дать о при­чи­нах, при­вед­ших столь­ких лю­дей к нему. Глав­ная при­чи­на, по сло­вам стар­ца, кро­ет­ся в ду­хе без­бо­жия, на­саж­де­ние ко­то­ро­го на­чи­на­ет­ся еще в шко­ле. Уче­ни­ков не пус­ка­ют в храм, ве­дут идео­ло­ги­че­скую про­ра­бот­ку, уни­жая че­ло­ве­че­ское до­сто­ин­ство. А че­ло­век, ко­то­рый не по­се­ща­ет цер­ковь, не ис­по­ве­ду­ет­ся, не при­ча­ща­ет­ся, ли­ша­ет­ся бла­го­да­ти Ду­ха Свя­то­го. Это и при­во­дит к то­му, что боль­шин­ство на­се­ле­ния – ду­шев­но­боль­ные.

Отец Иосиф со­ве­то­вал мо­лит­вой ле­чить “недуг ны­неш­не­го ве­ка”. В его до­ме она со­вер­ша­лась круг­ло­су­точ­но. В мо­лельне на по­лу, за­стлан­ном со­ло­мой и ряд­на­ми (по­кры­ва­ла­ми), спа­ли боль­ные, одер­жи­мые злы­ми ду­ха­ми. Сон­ные, они сре­ди но­чи бор­мо­та­ли: “проснул­ся апо­стол лох­ма­тый, опять нас му­чит! Уй­дем! Уй­дем!...”.

По­движ­ник по но­чам плот­но за­ве­ши­вал ок­на чер­ны­ми за­на­вес­ка­ми: но­чью в пол­ной схи­ме, с за­жжен­ным ла­да­ном в ру­ках он тво­рил мо­лит­ву, ко­то­рую чув­ство­ва­ли и не тер­пе­ли злые ду­хи в спя­щих бес­но­ва­тых лю­дях. Ча­сто утром рас­ска­зы­вал ста­рец, как всю ночь бе­сы не да­ва­ли ему по­коя: еха­ли на под­во­дах, шли ле­ги­о­на­ми во двор с угро­зой убить, за­стре­лить, за­ре­зать или отра­вить.

При­ез­жа­ли к ба­тюш­ке и совре­мен­ные мо­ло­дые юно­ши, жа­ло­ва­лись на ду­шев­ную тос­ку, от­сут­ствие сна и ап­пе­ти­та. Ста­рец ста­вил их по­сре­ди дво­ра и ве­лел класть зем­ные по­кло­ны, ве­лел, чтобы так и до­ма каж­дый ве­чер де­ла­ли, да но­си­ли кре­сти­ки, не вы­пи­ва­ли, не ку­ри­ли, хо­ди­ли в цер­ковь, со­блю­да­ли по­сты, при­ча­ща­лись. То­гда, по его сло­вам, “всі нер­ви вий­дутъ” и вер­нет­ся здо­ро­вье. При этом до­бав­лял, что нер­вы чув­ству­ют боль, но ко­гда бо­лит ду­ша, то это не “нер­вы рас­стро­е­ны”, а бе­сы му­ча­ют, и на­до по­стом и мо­лит­вою бо­роть­ся с ни­ми.

Имея доб­рое серд­це, отец Иосиф не лю­бил злых лю­дей, ибо зло не свой­ствен­но при­ро­де че­ло­ве­ка. Оно воз­буж­да­ет­ся в че­ло­ве­ке не без по­сред­ства де­мо­нов, по­то­му-то злые лю­ди им и упо­доб­ля­ют­ся.

Ста­рец го­во­рил: “Лю­бой грех опу­ты­ва­ет серд­це как па­у­ти­на, а зло­ба как про­во­ло­ка – по­про­буй разо­рви ее. Злые лю­ди уби­ли ца­ря, злые глу­мят­ся над пра­во­слав­ны­ми”. “Ве­ли­кое сча­стье, что Гос­подь спо­до­бил нас ро­дить­ся в пра­во­слав­ной ве­ре и быть пра­во­слав­ны­ми, а мно­гие на­ро­ды, к со­жа­ле­нию, не зна­ют пра­во­сла­вия”, – неод­но­крат­но по­вто­рял по­движ­ник.

Неодоб­ри­тель­но от­но­сил­ся отец Иосиф и к теле­ви­зи­он­ным пе­ре­да­чам, ко­то­рые “спу­сто­шу­ють, об­кра­да­ють ду­шу”. По­сле про­смот­ра те­ле­про­грамм че­ло­ве­ку со­вер­шен­но не хо­чет­ся мо­лить­ся, а ес­ли и при­ну­дит се­бя к мо­лит­ве, то мо­лит­ся толь­ко уста­ми, а серд­це да­ле­ко от Бо­га. Та­кая мо­лит­ва, по мне­нию стар­ца, толь­ко в осуж­де­ние.

Свою лю­бовь к лю­дям ба­тюш­ка да­ро­вал всем, по­это­му и шли к нему с ве­рой, вос­пла­ме­ня­лись от него свя­той бла­го­да­тью. Ду­хов­ной люб­ви у него хва­та­ло на всех: он лю­бил боль­ных и страж­ду­щих, же­лал им ис­це­ле­ния и ста­рал­ся по­мочь. На во­прос од­ной ра­бы Бо­жи­ей о том, как до­стичь та­кой люб­ви, он от­ве­чал, что Бог да­ет бла­го­дать люб­ви за сми­ре­ние. И еще ча­сто по­вто­рял: “Як ти до лю­дей, так і лю­ди до те­бе”.

Бо­жия Ма­терь для от­ца Иоси­фа бы­ла Небом, он по­сто­ян­но в сво­их мо­лит­вах об­ра­щал­ся к Ней. Ино­гда во вре­мя об­ще­го обе­да он про­сил всех пре­рвать обед, встать и про­петь мо­лит­ву Бо­жи­ей Ма­те­ри “Под Твою Ми­лость...”.

Уны­ние и пу­сто­та в ду­ше, счи­тал ста­рец, из-за мно­го­гла­го­ла­ния, чре­во­уго­дия и лю­бо­с­тя­жа­ния. Он ве­лел то­гда каж­дый час и день петь “Ели­цы во Хри­ста кре­сти­те­ся” и “С на­ми Бог”. Сам он имел кра­си­вый ба­ри­тон, хо­ро­шо по­ни­мал и лю­бил цер­ков­ное пе­ние.

Как-то зи­мой в на­ча­ле 1970 го­да отец Иосиф за­шел в тра­пез­ную и стро­го спро­сил, кто при­нес ему цве­ты. По­про­сил не но­сить боль­ше, ибо не цве­ты нуж­ны, а мо­лит­ва. Все уди­ви­лись. Ни­кто не ви­дел цве­тов. По­том ста­ла по­нят­на эта прит­ча: по­движ­ник про­ви­дел, что на мо­ги­лу ему бу­дут при­но­сить цве­ты, но ему при­ят­нее мо­лит­ва лю­дей, а не укра­ше­ние гро­ба.

Что чув­ство­вал отец Иосиф в по­след­ние дни сво­ей жиз­ни, ка­кие мыс­ли тре­во­жи­ли его? До­маш­ние ча­сто ви­де­ли, как пре­об­ра­жа­лось его ли­цо: глу­бо­ко ухо­дил он в се­бя в мо­лит­вен­ном со­зер­ца­нии. Он знал по­мыс­лы окру­жа­ю­щих его: доб­рые и злые. Бла­го­да­рил за доб­ро, про­щал зло. Опол­чи­лись про­тив него не толь­ко злые ду­хи, но и лю­ди.

Ле­том 1970 го­да с ба­тюш­кой слу­ча­лись стран­ные при­сту­пы: он ле­жал на лав­ке в са­ду как бы в бес­со­зна­тель­ном со­сто­я­нии. Про­ле­жав так неко­то­рое вре­мя, он вста­вал со­вер­шен­но здо­ро­вый. По­вто­ри­лись при­сту­пы и в ок­тяб­ре. Ни­кто ни о чем не до­га­дал­ся то­гда. Позд­нее ста­ло из­вест­но, что от­цу Иоси­фу в оче­ред­ной раз да­на бы­ла отра­ва.

Про­ви­дел ста­рец, на­вер­ное, за­мыс­лы вра­га и знал его со­общ­ни­ков-ис­пол­ни­те­лей. Но кто мог пред­ста­вить се­бе, что мо­жет слу­чить­ся что-то пло­хое! Несколь­ко раз отец Иосиф со­би­рал сво­их до­маш­них в тра­пез­ной и про­сил про­петь неко­то­рые мо­лит­вы из служ­бы на Успе­ние Бо­жи­ей Ма­те­ри, а “Апо­сто­лы от ко­нец, со­во­куп­ль­ше­ся зде” про­сил про­петь три­жды. А сам, слу­шая, за­кры­вал ли­цо ру­ка­ми и пла­кал. По­сле с гру­стью го­во­рил: “А як страш­но бу­де, ко­ли ста­нутъ мерз­лу зем­лю на тру­ну (гроб) ки­да­ти”...

Через че­ты­ре ме­ся­ца в Лав­ре от­пе­ва­ли от­ца Иоси­фа. Умер он 1-го ян­ва­ря, а хо­ро­ни­ли его 4 ян­ва­ря 1971 го­да (по но­во­му сти­лю).

Го­ды ле­тят, вре­мя про­дол­жа­ет свой неудер­жи­мый бег. Ми­но­ва­ло уже бо­лее трид­ца­ти лет со дня его кон­чи­ны, а лю­ди, ко­то­рые пом­нят его жи­во­го, его го­лос, лю­бя­щее серд­це и доб­рые, ум­ные гла­за, из уст в уста пе­ре­да­ют друг дру­гу о чу­де­сах ис­це­ле­ний. Все эти го­ды день ото дня шли на мо­гил­ку к по­движ­ни­ку лю­ди, за­жи­га­ли све­чи или воз­жи­га­ли лам­пад­ки, ве­ли ти­хий раз­го­вор, до­ве­ряя стар­цу свои бе­ды и бо­лез­ни.

Вся жизнь от­ца Иоси­фа, в схи­ме Ам­фи­ло­хия, бы­ла са­мо­по­жерт­во­ван­ным слу­же­ни­ем во имя люб­ви к Бо­гу и ближ­не­му, ибо лю­бовь – это глав­ный плод ду­хов­но­го по­дви­га хри­сти­а­ни­на и цель мо­на­ше­ской жиз­ни. Она есть за­кон жиз­ни на небе и на зем­ле и рож­да­ет­ся от чи­сто­го серд­ца и непо­роч­ной со­ве­сти. Лю­бовь бес­смерт­на, она идет с че­ло­ве­ком за его гро­бом в веч­ную жизнь и вза­им­но свя­зу­ет ду­ши жи­вых и умер­ших лю­дей. Имен­но та­кою лю­бо­вью ста­рец стя­жал глу­бо­кое ува­же­ние к се­бе.

Ве­рой и ми­ло­сер­ди­ем к страж­ду­щим он явил для нас бла­гост­ный при­мер жиз­ни и оста­вил неиз­гла­ди­мую па­мять в серд­цах ве­ру­ю­щих лю­дей, для ко­то­рых был и оста­ет­ся ско­рым це­ли­те­лем, ми­ло­сти­вым по­мощ­ни­ком и бла­го­по­спеш­ным за­ступ­ни­ком. Он и по смер­ти ле­чит, уте­ша­ет, на­зи­да­ет: лю­ди и те­перь ощу­ща­ют эту лю­бовь. Неко­то­рые да­же слы­шат его го­лос, зо­ву­щий мо­лить­ся, ка­ять­ся, ис­прав­лять­ся и жить по за­по­ве­дям Бо­жи­им. На­род убеж­ден­но ве­рит в его свя­тость. С то­го вре­ме­ни и по се­го­дняш­ний день на ме­сте по­гре­бе­ния схи­и­гу­ме­на Ам­фи­ло­хия про­ис­хо­ди­ли чу­де­са и ис­це­ле­ния лю­дей. Пе­ред празд­ни­ком Пас­хи 2002 г. бы­ли об­ре­те­ны его нетлен­ные мо­щи.

Ре­ше­ни­ем Свя­щен­но­го Си­но­да Укра­ин­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви 12 мая 2002 г. н. с. (в Неде­лю Фо­ми­ну) схи­и­гу­мен Ам­фи­ло­хий тор­же­ствен­но ка­но­ни­зи­ро­ван как пре­по­доб­ный Ам­фи­ло­хий По­ча­ев­ский. Мо­щи пре­по­доб­но­го Ам­фи­ло­хия от­кры­ты для по­кло­не­ния в хра­ме пре­по­доб­но­го Иова По­ча­ев­ско­го.

Пре­по­доб­ный от­че Ам­фи­ло­хие, мо­ли Бо­га о нас!

Святой Василий, епископ Захолмский

Святой Василий, епископ Захолмский, родился в ХVI веке в Поповой волости в Герцеговине от благочестивых родителей. В зрелом возрасте он оставил родительский дом и удалился в Требинскую обитель в честь Успения Пресвятой Богородицы. Здесь он принял монашество. За добродетельную жизнь святой был возведен во епископа Захолмья и Скендерии. Он занимал кафедру во 2-й половине ХVI века и был преемником по кафедре епископа Павла и предшественником епископа Никодима. Святитель Василий был добрым пастырем Христовых овец, и Господь подкреплял слово его различными чудесами. Для освещения души мудростью святых отцов-подвижников святитель путешествовал на Афон. Скончался святитель Василий мирно и был погребен в городе Остроге в Черногории на границе с Герцеговиной.

Святые мученики Диодор и Родопиан диакон пострадали при императоре Диоклитиане (284–305) в Афродисии Марийской. За распространение христианской веры между язычниками они были побиты камнями.

Три­ста му­че­ни­ков гру­зин­ских по­стра­да­ли от рук му­суль­ман в го­рах Тур­ции Ду­ди­ква­ти и Па­па­ти (XVII–XVIII вв.).

 
Комментарии
Всего комментариев: 4
2022/05/13, 11:24:40
Спаси нас Боже.
андрей
2022/05/12, 09:33:10
Господи дай здоровья и долголетия Рабам Божьим Надежде,Алексею,Валентине,Татиане,Татиане,Вере,Людмиле,,Василию дай мне силы перенести унижение и насмешки от этих людей
Татьяна
2022/05/12, 09:31:08
Господи помоги мне вовсех делах моих,дай мне силы и терпения
Татьяна
2022/05/12, 03:50:10
/выситься же своими толкованиями они не забывают/


Прости нас, Господи, прости нас, новоиспечённых "богословов-теоретиков".
Слепые, плотяные христиане - в собственной самоуверенности - "жжём"
на тему о спасении души, на темы ада, рая, воскресения...
Открой нам очи духа, Господи, - тогда прозреем глубину паденья своего,
восплачемся тогда, во Свете узрившие Свет Твой, Просвещающий Учитель Иисус.
Мы веруем - освободишь рабов от гибельных страстей, Спаситель наш Христос,
очистишь благодатию всю темень ветхо-плотяных сердец, Владыка наш,
тогда воистину с креста прославим Троицу Святую, Духа, Сына и Отца. Аминь.
Павел
Добавить комментарий:
Имя:
* Сообщение [ T ]:
 
   * Перепишите цифры с картинки
 
Подписка на новости и обновления
* Ваше имя:
* Ваш email:
Просьба о помощи
© Vinchi Group
1998-2022


Оформление и
программирование
Ильи
Бог Есть Любовь и только Любовь

Страница сформирована за 0.066622972488403 сек.