Дивное Дивеево

«Слово «пост» – в данном случае славянское, соотносится ведь и с тем, что мы знаем под этим наименованием и в нашей жизни обычной, – отметил отец Максим. – Кроме постов на КПП, и (вспоминайте, вспоминайте, служившие) постовых на тумбочках и в других дивных армейских учреждениях, есть ещё и пост таможенный, который проходим всякий раз, когда вылетаем куда-нибудь туда, на дивный прекрасный райский остров, к зелёному океану, к разноцветным рыбкам, к солнцу, которое не только светит, как у нас, но и греет ещё, оказывается. Нам туда безумно хочется. И вот последним рубежом, помимо строгого пограничника, конечно же, является ещё и не менее строгий таможенник».

«Мы знаем, что что-то можно с собой протащить: бутылку воды – может быть, и махнут рукой. А что-то – пистолет или пакетик марихуаны – никак нельзя брать. Ради чего-то более значимого, большего приоритета моей жизни, приходится оставить – и мы оставляем. То же самое и пост в христианской традиции, – подчеркнул священник. – Если хочешь достигнуть Пасхи не только, как повода сходить в ресторан, чтобы потом, посмотрев в течении пяти минут Крёстный ход, вкусно покушать… А Пасхи как того, что (ну, поверьте, даже если не были тем, кто эти слова говорил и даже писал) иные переживали и переживают, как совершенно необыкновенный опыт неба на земле. Даже на уровне эмоций, психологии, чего-то такого важного, что мог сказать когда-то священник Павел Флоренский, что не нужно других доказательств Бога, кроме торжества Пасхальной ночи. Но вот, чтобы иметь право поставить над собой этот эксперимент, нужно от чего-то отказаться».

Ещё одна побудительная причина для поста, по мнению отца Максима, заключается в том, чтобы не на словах, а на деле доказать свою любовь ко Христу. «Времена нынче для христиан внешне лёгкие, а тем самым, довольно паскудные. Потому что известно, что для Церкви вообще лучше, когда её несколько притесняют. Сейчас христианином быть ну никак не затруднительно, никак не случится с тобой того, что мне рассказывала старая преподавательница университета, когда её, молодой ещё студенткой, в 30-е годы, увидев выходящую из церкви в Москве, просто советская гражданка не поленилась остановиться, подойти к ней, плюнуть в лицо и сказать: «На тебе за твоего Бога!». Ну, кто же из нас что подобное переживает?»

«Тут есть возможность немножко почувствовать цену того, что называется христианством. Ну, я могу ради Того, в Кого, претендую, что верю, отказаться, ну хотя бы, от отбивной, от биатлона и фигурного катания? Ограничить себя в посещении Интернета, ну ещё какие-то небольшие вещи? А тут, глядишь, заметишь троюродную тётю, у которой не был с полгода. Вдруг найти время проверить с детьми уроки и начинать встречу с женой вечером не с упреков за неубранные тапочки и грязную посуду. Шанс не Монблан духовности. Можно не употреблять славянского слова «трезвение», а сказать простым словом «самоконтроль». Вот если мы некоторый самоконтроль соединим с целеполаганием, то у нас будет шанс что-то небанальное, выходящее за рамки обыденного «дважды два – четыре», пережить через семь недель. Можно рискнуть!», – предложил отец Максим.
Русская линия