Портал "Дивное Дивеево"

Официальная страница монастыря www.diveevo-monastyr.ru

Молитва первая Господи! Имя Тебе Любовь: не отвергни меня, заблуждающегося человека! Имя Тебе – Сила: подкрепи меня изнемогающего и падающего! Имя Тебе – Свет: просвети мою душу, омраченную ...
На главную Новости 12 мая. Девяти мучеников Кизических. Преподобного Нектария Оптинского. Преподобного Мемнона чудотворца.
12 мая. Девяти мучеников Кизических. Преподобного Нектария Оптинского. Преподобного Мемнона чудотворца.
11/05/2022 15:51:14

29 апреля по старому стилю / 12 мая по новому стилю
четверг
Седмица 3-я по Пасхе. Глас 2.
Поста нет.

Девяти мучеников Кизических: Феогнида, Руфа, Антипатра, Феостиха, Артемы, Магна, Феодота, Фавмасия и Филимона (286–299). Прп. Ме́мнона чудотворца. Прп. Нектария Оптинского (1928).
Прп. Амфилохия Почаевского (1970). Мчч. Диодора и Родопиана диакона (284–305). Свт. Василия Острожского (1671) (Серб.). Трехсот мучеников, в горах Дудиквати и Папати (Турция) пострадавших (XVII–XVIII) (Груз.).


Деян., 20 зач., VIII, 26–39. Ин., 22 зач., VI, 40–44.

Кондак девяти мучеников Кизических, глас 2:
Тве́рдый и всесве́тлый лик му́ченик девяти́,/ Трисо́лнечнаго Божества́ испове́дницы,/ на суди́щи Тому́ нача́льно взыва́ху:/ кровь и ду́ши на́ша с телесы́,/ я́ко непоро́чную же́ртву, прино́сим Тебе́, Влады́ко,/ в ли́цех Небе́сных Твои́х сопричти́,// я́ко Бог Ми́лостивый.

Мысли свт. Феофана Затворника
(Деян.8:26–39; Ин.6:40–44)
Св. Филипп спрашивает каженика: «разумеешь ли, что читаешь?» Тот ответил: «как могу разуметь, если кто не наставит меня?» (Деян.8:30–31) Как часто испытывают то же читающие слово Божие и отеческие писания! Читаемое не вмещается в голове; ум не может внять тому и обнять то, словно речь идет о чем-то чуждом ему, о предметах из неведомой области. Вот тут и нужен толковник, знакомый с тем, о чем слово. У св. Филиппа был тот же дух, который давал и пророчества, и ему нетрудно было растолковать, что затрудняло каженика.

Так и для нас теперь: надо найти человека, который стоял бы на той степени жизни и ведения, какой касается затрудняющее нас писание, и он растолкует то без затруднения, потому что кругозоры духовные у каждой степени свои. Стоящий на низшей степени не все видит, что видит стоящий на высшей, и только может гадать о том. Случись, что невместимое для нас Писание касается предметов высшей степени, а встреченный нами толковник стоит на низшей, то он нам не разъяснит того как следует, а будет все применять к своему кругозору, и дело останется для нас по-прежнему темным.

Дивиться надобно, как берутся толковать о предметах Писания люди, совсем чуждые той области, к которой принадлежат те предметы. И выходит у них все не как следует; выситься же своими толкованиями они не забывают.


Девять мучеников Кизических. Икона

Девять святых мучеников Кизических. Город Кизик находится в Малой Азии на берегу Дарданельского пролива. Христианство в нем начало распространяться еще со времен проповеди святого апостола Павла (память 29 июня). Но гонения язычников привели к тому, что одни из христиан убежали из города, другие же держали веру Христову в тайне. Поэтому в конце III века Кизик был в значительной мере языческим, хотя там и была христианская церковь. Такое положение в городе огорчало истинных христиан, стремившихся утвердить Христову веру. К ним принадлежали и 9 святых мучеников – Феогнид, Руф, Антипатр, Феостих, Артема, Магн, Феодот, Фавмасий и Филимон. Они происходили из разных местностей, были разного возраста: и юные, как святой Антипатр, и престарелые, как святой Руф, занимали разное положение в обществе: среди них были и воины, и поселяне, и горожане, и клирики. Но всех их объединяла вера во Христа и горячее стремление к распространению и укреплению Истинной веры.

Оказавшись в городе Кизике, святые дерзновенно исповедовали Христа и безбоязненно обличали языческое нечестие. Их схватили и представили на суд правителю города. В течение нескольких дней их пытали, заключали в темницу и снова выводили из нее, обещая свободу за отречение от Христа. Но доблестные воины Христовы продолжали славить Имя Христово. Все девять мучеников были усечены мечом († ок. 284–292), и тела их погребли близ города.

Когда в 324 году Восточной половиной империи стал править святой Константин Великий (306–337; память 21 мая) и прекратились гонения на христиан, кизические христиане извлекли из земли нетленные тела 9-ти мучеников и положили их в храме, построенном в их честь.

От святых мощей происходили различные чудеса: исцелялись больные, приходили в разум безумные. Вера Христова утверждалась в городе заступлением святых мучеников, многие из язычников обращались в христианство.

Когда воцарился Юлиан Отступник (361–363), язычники Кизика обратились к нему с жалобой на христиан за разорение языческих храмов. Юлиан приказал восстановить языческие храмы и заключить в темницу епископа Елевсия. После гибели Юлиана епископ Елевсий получил свободу, и снова в Кизике воссиял свет Христовой веры под покровительством святых мучеников.

В России недалеко от города Казани был устроен монастырь в честь 9-ти мучеников Кизических иеродиаконом Стефаном, который принес с собой из Палестины часть мощей святых. Этот монастырь был основан в уповании избавления их предстательством и молитвами от различных недугов и болезней, особенно горячки, свирепствовавшей в Казани в 1687 году, «ибо, – пишет святитель Димитрий Ростовский († 1709; память 21 сентября), автор службы 9-ти мученикам, – этим святым далась обильная благодать ко прогнанию трясавичных болезней». Святитель Димитрий также описал страдания святых мучеников и составил слово на день их памяти.

Преподобный Нектарий Оптинский

По­след­ним со­бор­но из­бран­ным оп­тин­ским стар­цем был пре­по­доб­ный Нек­та­рий, уче­ник ски­то­на­чаль­ни­ка пре­по­доб­но­го Ана­то­лия (Зер­ца­ло­ва) и пре­по­доб­но­го стар­ца Ам­вро­сия. Он нёс крест стар­че­ско­го слу­же­ния в го­ды тя­жё­лых ис­пы­та­ний для Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви, для всей Рос­сии. Пять­де­сят лет ста­рец Нек­та­рий про­вёл в ски­ту Оп­ти­ной пу­сты­ни, из них два­дцать – в за­тво­ре. Он вос­хо­дил по ду­хов­ной лест­ни­це от за­тво­ра к об­ще­ствен­но­му слу­же­нию и был до­стой­ным про­дол­жа­те­лем оп­тин­ско­го стар­че­ства. На­де­лён­ный Бо­гом ве­ли­ким да­ром про­ро­че­ства и про­зор­ли­во­сти, он за­дол­го до ре­во­лю­ции и граж­дан­ской вой­ны ви­дел гря­ду­щие бе­ды и скор­би лю­дей. Ста­рец Нек­та­рий мо­лил­ся за всю Рос­сию, уте­шал лю­дей, ук­реп­лял их в ве­ре. В го­ды тя­жё­лых ис­ку­ше­ний пре­по­доб­ный Нек­та­рий брал на се­бя бре­мя люд­ских гре­хов. Он раз­де­лил участь мно­гих сво­их ве­ру­ю­щих со­оте­че­ствен­ни­ков: был го­ним, со­слан, по­чил в из­гна­нии. О его жиз­нен­ном пу­ти – в свя­зи с го­не­ни­я­ми на Цер­ковь, пре­сле­до­ва­ни­ем мо­на­ше­ства – из­вест­но мень­ше, чем о его про­слав­лен­ных пред­ше­ствен­ни­ках.

Пре­по­доб­ный Нек­та­рий (в ми­ру Ни­ко­лай Ва­си­лье­вич Ти­хо­нов) ро­дил­ся в 1853 го­ду в го­ро­де Ель­це Ор­лов­ской гу­бер­нии в бед­ной се­мье Ва­си­лия и Еле­ны Ти­хо­но­вых. Отец его был ра­бо­чим на мель­ни­це и умер, ко­гда сы­ну бы­ло все­го семь лет. Пе­ред кон­чи­ной он бла­го­сло­вил сы­на ико­ной cвя­ти­те­ля Ни­ко­лая, по­ру­чая его по­пе­чи­тель­ству своё ча­до. С этой ико­ной ста­рец не рас­ста­вал­ся всю жизнь.

Позд­нее пре­по­доб­ный Нек­та­рий рас­ска­зы о сво­ём дет­стве ча­сто на­чи­нал сло­ва­ми: «Бы­ло это в мла­ден­че­стве мо­ём, ко­гда жил я с ма­мень­кой. Двое нас бы­ло на бе­лом све­те, да ещё кот жил с на­ми. Мы низ­ко­го бы­ли зва­ния и при­том бед­ные. Ко­му нуж­ны та­кие?». С ма­те­рью у Ни­ко­лая бы­ли са­мые теп­лые и сер­деч­ные от­но­ше­ния. Она боль­ше дей­ство­ва­ла кро­то­стью и уме­ла тро­нуть его серд­це. Но и мать его умер­ла ра­но. Остал­ся маль­чик круг­лым си­ро­той. С 11 лет он стал ра­бо­тать в лав­ке бо­га­то­го куп­ца. Был Ни­ко­лай тру­до­лю­бив и к 17 го­дам до­слу­жил­ся до млад­ше­го при­каз­чи­ка. В сво­бод­ное вре­мя юно­ша очень лю­бил хо­дить в храм и чи­тать цер­ков­ные кни­ги. Его от­ли­ча­ли кро­тость, скром­ность, ду­шев­ная чи­сто­та.

Ко­гда юно­ше ис­пол­ни­лось два­дцать лет, стар­ший при­каз­чик за­ду­мал же­нить его на сво­ей до­че­ри. В то вре­мя в Ель­це жи­ла по­чти сто­лет­няя схим­ни­ца, ста­ри­ца Фео­к­ти­ста, ду­хов­ная дочь свя­ти­те­ля Ти­хо­на За­дон­ско­го. Хо­зя­ин от­пра­вил к ней юно­шу за бла­го­сло­ве­ни­ем на брак. А схим­ни­ца бла­го­сло­ви­ла его пой­ти в Оп­ти­ну к стар­цу Ила­ри­о­ну. Хо­зя­ин от­пу­стил юно­шу в Оп­ти­ну, и Ни­ко­лай от­пра­вил­ся в путь.

В 1873 го­ду при­шел он в Оп­ти­ну пу­стынь, неся в ко­том­ке за спи­ной од­но лишь Еван­ге­лие. Здесь Про­мыс­лом Бо­жи­им он об­рел свое ис­тин­ное на­зна­че­ние. Ибо во вла­сти Гос­по­да, а не во вла­сти иду­ще­го да­вать на­прав­ле­ние сто­пам сво­им (Иер.10:23). Сна­ча­ла юно­ша по­шёл к ски­то­на­чаль­ни­ку стар­цу Ила­ри­о­ну, а тот от­пра­вил его к пре­по­доб­но­му Ам­вро­сию. В то вре­мя к ве­ли­ко­му стар­цу Ам­вро­сию при­хо­ди­ло так мно­го лю­дей, что до­жи­дать­ся при­ё­ма при­хо­ди­лось неде­ля­ми. Но Ни­ко­лая он при­нял сра­зу и го­во­рил с ним два ча­са. О чем бы­ла их бе­се­да, пре­по­доб­ный Нек­та­рий ни­ко­му не от­кры­вал, но по­сле нее на­все­гда остал­ся в ски­ту. Стал он ду­хов­ным сы­ном пре­по­доб­но­го Ана­то­лия (Зер­ца­ло­ва), а на со­вет хо­дил к пре­по­доб­но­му стар­цу Ам­вро­сию.

Пер­вым по­слу­ша­ни­ем его в Оп­ти­ной бы­ло уха­жи­вать за цве­та­ми, по­том его на­зна­чи­ли на по­но­мар­ское по­слу­ша­ние. У пре­по­доб­но­го Нек­та­рия бы­ла кел­лия, вы­хо­див­шая две­рью в цер­ковь, в ней он про­жил два­дцать лет, не раз­го­ва­ри­вая ни с кем из мо­на­хов: толь­ко схо­дит к стар­цу или ду­хов­ни­ку и об­рат­но. Сам он лю­бил по­вто­рять, что для мо­на­ха есть толь­ко два вы­хо­да из кел­лии – в храм да в мо­ги­лу. На этом по­слу­ша­нии он ча­сто опаз­ды­вал в цер­ковь и хо­дил с за­спан­ны­ми гла­за­ми. Бра­тия жа­ло­ва­лись на него стар­цу Ам­вро­сию, на что он от­ве­чал: «По­до­жди­те, Ни­кол­ка про­спит­ся, всем при­го­дит­ся».

Под ру­ко­вод­ством сво­их ве­ли­ких на­став­ни­ков пре­по­доб­ный Нек­та­рий быст­ро воз­рас­тал ду­хов­но. 14 мар­та 1887 го­да он был по­стри­жен в ман­тию, 19 ян­ва­ря 1894 го­да был по­свя­щен в иеро­ди­а­ко­на, а еще через че­ты­ре го­да был ру­ко­по­ло­жен Ка­луж­ским ар­хи­ере­ем в иеро­мо­на­ха. Бы­ло ему то­гда трид­цать че­ты­ре го­да.

Уже в эти го­ды он ис­це­лял боль­ных, об­ла­дал да­ром про­зор­ли­во­сти, чу­до­тво­ре­ния и рас­суж­де­ния. Но по сво­е­му сми­ре­нию эти вы­со­кие ду­хов­ные да­ро­ва­ния он скры­вал под внеш­ним юрод­ством. На юрод­ство он имел бла­го­сло­ве­ние стар­цев. Оп­тин­ские стар­цы ча­сто при­кры­ва­ли своё ду­хов­ное ве­ли­чие юрод­ством – шут­ка­ми, чу­да­че­ством, неожи­дан­ны­ми рез­ко­стя­ми или непри­выч­ной про­сто­той в об­ра­ще­нии со знат­ны­ми и за­нос­чи­вы­ми по­се­ти­те­ля­ми.

В 1912 го­ду оп­тин­ская бра­тия из­бра­ла его в стар­цы. Но пре­по­доб­ный Нек­та­рий от­ка­зы­вал­ся, го­во­ря: «Нет, от­цы и бра­тия! Я ску­до­умен и та­кой тя­го­ты по­не­сти не мо­гу». И толь­ко по по­слу­ша­нию он со­гла­сил­ся при­нять на се­бя стар­че­ство.

В пер­вое вре­мя по­сле из­бра­ния стар­цем отец Нек­та­рий уси­лил юрод­ство. При­об­рёл му­зы­каль­ный ящик и грам­мо­фон с ду­хов­ны­ми пла­стин­ка­ми, но скит­ское на­чаль­ство за­пре­ти­ло ему их за­во­дить; иг­рал иг­руш­ка­ми. Бы­ла у него птич­ка-сви­сток, и он за­став­лял в неё дуть взрос­лых лю­дей, ко­то­рые при­хо­ди­ли к нему с пу­сты­ми го­ре­стя­ми. Был вол­чок, ко­то­рый он да­вал за­пус­кать сво­им по­се­ти­те­лям. Бы­ли дет­ские кни­ги, ко­то­рые он раз­да­вал чи­тать взрос­лым лю­дям.

В юрод­стве стар­ца ча­сто со­дер­жа­лись про­ро­че­ства, смысл ко­то­рых от­кры­вал­ся ча­сто лишь по про­ше­ствии вре­ме­ни. На­при­мер, лю­ди недо­уме­ва­ли и сме­я­лись над тем, как ста­рец Нек­та­рий вне­зап­но за­жи­гал элек­три­че­ский фо­на­рик и с са­мым се­рьез­ным ви­дом хо­дил с ним по сво­ей ке­ллии, осмат­ри­вая все уг­лы и шка­фы... А по­сле 1917 го­да вспом­ни­ли это «чу­да­че­ство» со­всем ина­че: имен­но так, во тьме, при све­те фо­на­ри­ков, боль­ше­ви­ки обыс­ки­ва­ли ке­ллии мо­на­хов, в том чис­ле и ком­на­ту стар­ца Нек­та­рия. За пол­го­да до ре­во­лю­ции ста­рец стал хо­дить с крас­ным бан­том на гру­ди – так он пред­ска­зы­вал на­сту­па­ю­щие со­бы­тия. Или на­со­би­ра­ет вся­ко­го хла­ма, сло­жит в шкаф­чик и всем по­ка­зы­ва­ет: «Это мой му­зей». И дей­стви­тель­но, по­сле за­кры­тия Оп­ти­ной в ски­ту был му­зей.

Ча­сто вме­сто от­ве­та отец Нек­та­рий рас­став­лял пе­ред по­се­ти­те­ля­ми кук­лы и разыг­ры­вал ма­лень­кий спек­такль. Кук­лы, пер­со­на­жи спек­так­ля, да­ва­ли от­ве­ты на во­про­сы сво­и­ми ре­пли­ка­ми. Так, вла­ды­ка Фе­о­фан Ка­луж­ский не ве­рил в свя­тость стар­ца. Как-то при­е­хал он в Оп­ти­ну и за­шёл к от­цу Нек­та­рию. Тот, не об­ра­щая на него ни­ка­ко­го вни­ма­ния, иг­рал в кук­лы: од­ну на­ка­зы­вал, дру­гую бил, тре­тью са­жал в тюрь­му. Вла­ды­ка, на­блю­дая это, утвер­дил­ся в сво­ём мне­нии. Поз­же, ко­гда боль­ше­ви­ки по­са­ди­ли его в тюрь­му, он го­во­рил: «Гре­шен я пе­ред Бо­гом и пе­ред стар­цем. Всё, что он мне по­ка­зы­вал то­гда, бы­ло про ме­ня, а я ре­шил, что он ненор­маль­ный».

Од­на­жды ста­рец Вар­со­но­фий, бу­дучи ещё по­слуш­ни­ком, про­хо­дил ми­мо до­ми­ка от­ца Нек­та­рия. А он сто­ит на сво­ём кры­леч­ке и го­во­рит: «Жить те­бе оста­лось ров­но два­дцать лет». Это про­ро­че­ство впо­след­ствии ис­пол­ни­лось в точ­но­сти.

Про­то­и­е­рей Ва­си­лий Шу­ст­ин рас­ска­зы­вал, как ба­тюш­ка, не чи­тая, раз­би­рал пись­ма: «Од­ни пись­ма он от­кла­ды­вал со сло­ва­ми: «Сю­да на­до дать от­вет, а эти пись­ма бла­годар­ствен­ные, их мож­но без от­ве­та оста­вить». Он их не чи­тал, но ви­дел их со­дер­жа­ние. Неко­то­рые из них он бла­го­слов­лял, а неко­то­рые и це­ло­вал».

Из­вест­ны мно­го­чис­лен­ные слу­чаи, ко­гда ба­тюш­ка ис­це­лял смер­тель­но боль­ных лю­дей. При­е­ха­ла в Оп­ти­ну мать, дочь ко­то­рой стра­да­ла неиз­ле­чи­мой бо­лез­нью. От боль­ной от­ка­за­лись все вра­чи. Мать до­жи­да­лась стар­ца в при­ём­ной и вме­сте с дру­ги­ми бо­го­моль­ца­ми бла­го­сло­ви­лась у него. Она ещё не успе­ла ска­зать ему ни сло­ва, как ста­рец об­ра­тил­ся к ней сам: «Ты при­шла мо­лить­ся о боль­ной до­че­ри? Она бу­дет здо­ро­ва». Он дал ма­те­ри семь пря­ни­ков и ве­лел: «Пусть каж­дый день дочь съе­да­ет по од­но­му и по­ча­ще при­ча­ща­ет­ся, бу­дет здо­ро­ва». Ко­гда мать вер­ну­лась до­мой, доч­ка с ве­рой при­ня­ла пря­ни­ки, по­сле седь­мо­го при­ча­сти­лась и вы­здо­ро­ве­ла. Бо­лезнь к ней боль­ше не воз­вра­ща­лась.

Как-то при­е­ха­ла к нему мо­на­хи­ня Нек­та­рия с маль­чи­ком-под­рост­ком, ко­то­рый вдруг за­бо­лел. Тем­пе­ра­ту­ра под­ня­лась до со­ро­ка гра­ду­сов. Она и го­во­рит ба­тюш­ке: «Оле­жек у ме­ня за­бо­лел». А он от­ве­ча­ет: «Хо­ро­шо по­бо­леть в доб­ром здра­вии». На дру­гой день дал маль­чи­ку яб­лоч­ко: «Вот те­бе ле­кар­ство». И, бла­го­слов­ляя их в путь, ска­зал: «Во вре­мя оста­нов­ки, ко­гда бу­де­те ло­ша­дей кор­мить, пусть вы­пьет ки­пя­точ­ку и бу­дет здо­ров». Так они и сде­ла­ли. Маль­чик вы­пил ки­пя­точ­ку, за­снул, а ко­гда проснул­ся, был здо­ров.

При­ни­мал пре­по­доб­ный ста­рец Нек­та­рий по­се­ти­те­лей в «хи­бар­ке» преж­них стар­цев, ино­гда он остав­лял на сто­ле в при­ём­ной кни­ги, и по­се­ти­те­ли в ожи­да­нии при­ё­ма смот­ре­ли эти кни­ги и, ли­стая их, на­хо­ди­ли от­ве­ты на свои во­про­сы. А пре­по­доб­ный Нек­та­рий по сво­е­му сми­ре­нию за­ме­чал, что они при­хо­дят к пре­по­доб­но­му стар­цу Ам­вро­сию, и са­ма кел­лия го­во­рит за него.

У ба­тюш­ки был кот, ко­то­рый его необык­но­вен­но слу­шал­ся, и ба­тюш­ка лю­бил го­во­рить: «Ста­рец Ге­ра­сим был ве­ли­кий ста­рец, по­то­му у него был лев, а мы ма­лы – и у нас кот».

Внешне ста­рец был невы­со­ко­го ро­ста, сог­бен­ный, с округ­лым ли­цом и неболь­шой кли­но­об­раз­ной бо­род­кой. Ли­цо его как бы не име­ло воз­рас­та – то древ­нее, су­ро­вое, то мо­ло­дое по жи­во­сти и вы­ра­зи­тель­но­сти мыс­ли, то дет­ское по чи­сто­те и по­кою. Хо­дил он лёг­кой, сколь­зя­щей по­ход­кой, как бы ед­ва ка­са­ясь зем­ли. Лишь пе­ред са­мой смер­тью он пе­ре­дви­гал­ся с тру­дом, но­ги рас­пух­ли как брёв­на, со­чи­лись су­кро­ви­цей – это ска­за­лось мно­го­лет­нее сто­я­ние на мо­лит­ве.

Для каж­до­го че­ло­ве­ка у стар­ца был свой под­ход, «своя ме­ра», по­рой он остав­лял по­се­ти­те­ля од­но­го в ти­шине «хи­бар­ки» по­быть на­едине со сво­и­ми мыс­ля­ми, ино­гда дол­го и ожив­лен­но бе­се­до­вал, удив­ляя со­бе­сед­ни­ка сво­и­ми по­зна­ни­я­ми, и лю­ди спра­ши­ва­ли: «Где же ста­рец окон­чил уни­вер­си­тет?» И не мог­ли по­ве­рить, что он ни­где не учил­ся. «Вся на­ша об­ра­зо­ван­ность от Пи­са­ния», – го­во­рил о се­бе ста­рец.

Вы­со­ко це­нил ста­рец по­слу­ша­ние. Мит­ро­по­ли­та Ве­ни­а­ми­на (Фед­чен­ко­ва) он на­став­лял: «При­ми­те со­вет на всю ва­шу жизнь: ес­ли на­чаль­ни­ки или стар­шие вам пред­ло­жат что-ни­будь, то, как бы труд­но ни бы­ло или как бы вы­со­ко ни ка­за­лось, не от­ка­зы­вай­тесь. Бог за по­слу­ша­ние по­мо­жет». На­гляд­ный урок по­слу­ша­ния он дал сту­ден­ту Ва­си­лию Шу­ст­и­ну (бу­ду­ще­му про­то­и­е­рею), как-то ска­зав, что на­учит его ста­вить са­мо­вар, по­то­му что ско­ро при­дёт вре­мя, ко­гда у него не бу­дет при­слу­ги и при­дёт­ся са­мо­му ста­вить се­бе са­мо­вар. Юно­ша с удив­ле­ни­ем по­смот­рел на стар­ца, недо­уме­вая, ку­да мо­жет деть­ся со­сто­я­ние их се­мьи, но по­слуш­но по­шёл за ба­тюш­кой в кла­дов­ку, где сто­ял са­мо­вар. Отец Нек­та­рий ве­лел на­лить в этот са­мо­вар во­ды из боль­шо­го мед­но­го кув­ши­на.

– Ба­тюш­ка, он слиш­ком тя­жё­лый, я его с ме­ста не сдви­ну, – воз­ра­зил Ва­си­лий.

То­гда ба­тюш­ка по­до­шёл к кув­ши­ну, пе­ре­кре­стил его и ска­зал: «Возь­ми!» И сту­дент лег­ко под­нял кув­шин, не чув­ствуя тя­же­сти. «Так вот, – на­ста­вил отец Нек­та­рий, – вся­кое по­слу­ша­ние, ко­то­рое нам ка­жет­ся тя­жё­лым, при ис­пол­не­нии бы­ва­ет очень лёг­ким, по­то­му что де­ла­ет­ся как по­слу­ша­ние».

Как-то спро­си­ли стар­ца, дол­жен ли он брать на се­бя стра­да­ния и гре­хи при­хо­дя­щих к нему, чтобы об­лег­чить их или уте­шить. «Ина­че об­лег­чить нель­зя, – от­ве­тил он. – И вот чув­ству­ешь ино­гда, что на те­бе слов­но го­ра кам­ней – так мно­го гре­ха и бо­ли при­нес­ли те­бе, и пря­мо не мо­жешь сне­сти её. То­гда при­хо­дит бла­го­дать и раз­мё­ты­ва­ет эту го­ру кам­ней, как го­ру су­хих ли­стьев. И мо­жешь при­ни­мать сно­ва».

Ста­рец ча­сто и с лю­бо­вью го­во­рил о мо­лит­ве. Он учил по­сто­ян­ству в мо­лит­ве, счи­тая доб­рым зна­ком от Гос­по­да неис­пол­не­ние про­ше­ний. «На­до про­дол­жать мо­лить­ся и не уны­вать, – по­учал ба­тюш­ка. – Мо­лит­ва – это ка­пи­тал. Чем доль­ше ле­жит, тем боль­ше про­цен­тов при­но­сит. Гос­подь по­сы­ла­ет Свою ми­лость то­гда, ко­гда Ему это бла­го­угод­но, ко­гда нам по­лез­но её при­нять... Ино­гда через год Гос­подь ис­пол­ня­ет про­ше­ние... При­мер на­до брать с Иоаки­ма и Ан­ны. Они всю жизнь мо­ли­лись и не уны­ва­ли, и ка­кое Гос­подь по­слал им уте­ше­ние!» Од­на­жды по­со­ве­то­вал: «Мо­ли­тесь про­сто: «Гос­по­ди, да­руй мне бла­го­дать Твою!» На вас идёт ту­ча скор­бей, а вы мо­ли­тесь: «Гос­по­ди, да­руй мне бла­го­дать Твою!» И Гос­подь про­не­сёт ми­мо вас гро­зу».

По­сле за­кры­тия мо­на­сты­ря в Верб­ное вос­кре­се­нье 1923 го­да пре­по­доб­но­го Нек­та­рия аре­сто­ва­ли. Стар­ца по­ве­ли в мо­на­стыр­ский хлеб­ный кор­пус, пре­вра­щён­ный в тюрь­му. Он шёл по мар­тов­ской об­ле­де­нев­шей до­рож­ке и па­дал. Ком­на­та, ку­да его по­са­ди­ли, бы­ла пе­ре­го­ро­же­на не до са­мо­го вер­ха, а во вто­рой по­ло­вине си­де­ли кон­во­и­ры и ку­ри­ли. Ста­рец за­ды­хал­ся от ды­ма. В Страст­ной Чет­верг его увез­ли в тюрь­му в Ко­зельск. Позд­нее из-за бо­лез­ни глаз стар­ца пе­ре­ве­ли в боль­ни­цу, но по­ста­ви­ли ча­со­вых...

По вы­хо­де из тюрь­мы вла­сти по­тре­бо­ва­ли, чтобы отец Нек­тарий по­ки­нул Ка­луж­скую об­ласть. Ста­рец жил в се­ле Хол­ми­щи Брян­ской об­ла­сти у од­но­го кре­стья­ни­на, род­ствен­ни­ка ду­хов­но­го сы­на ба­тюш­ки. ЧК гро­зи­ла это­му кре­стья­ни­ну ссыл­кой на Кам­чат­ку за то, что он при­ютил стар­ца. Осе­нью 1927 го­да его об­ло­жи­ли осо­бен­но тя­жё­лым на­ло­гом.

В Хол­ми­щи, невзи­рая на труд­но­сти, до­би­ра­лись ду­хов­ные ча­да в по­ис­ках уте­ше­ния и со­ве­та, к стар­цу по­тя­нул­ся по­ток лю­дей со всех кон­цов Рос­сии. Свя­той пат­ри­арх Ти­хон со­ве­то­вал­ся с пре­по­доб­ным Нек­та­ри­ем через сво­их до­ве­рен­ных лиц. До­би­рать­ся до се­ла, осо­бен­но вес­ной, из-за раз­ли­ва рек, бы­ло труд­но, да­же со­об­ще­ние на ло­ша­дях пре­кра­ща­лось. По­рой при­хо­ди­лось ид­ти пеш­ком в об­ход до се­ми­де­ся­ти пя­ти вёрст ми­мо ле­са, где бы­ло мно­го вол­ков. Они ча­сто вы­хо­ди­ли на до­ро­гу и вы­ли, но по свя­тым мо­лит­вам стар­ца ни­ко­го не тро­га­ли.

Пре­по­доб­ный Нек­та­рий, бу­дучи про­вид­цем, пред­ска­зы­вал в 1917 го­ду: «Рос­сия вос­прянет и бу­дет ма­те­ри­аль­но не бо­га­та, но ду­хом бу­дет бо­га­та, и в Оп­ти­ной бу­дет еще семь све­тиль­ни­ков, семь стол­пов».

С 1927 го­да ста­рец стал се­рьёз­но недо­мо­гать, си­лы его уга­са­ли. В де­каб­ре со­сто­я­ние здо­ро­вья рез­ко ухуд­ши­лось, ре­ши­ли, что отец Нек­та­рий уми­ра­ет, но за­тем на­сту­пи­ло неко­то­рое улуч­ше­ние. В ап­ре­ле ба­тюш­ке опять ста­ло пло­хо. К нему при­ез­жал отец Сер­гий Ме­чев, он при­ча­стил стар­ца. 29 ап­ре­ля 1928 го­да до Хол­мищ с тру­дом до­брал­ся отец Адри­ан, на ру­ках ко­то­ро­го пре­по­доб­ный Нек­та­рий скон­чал­ся в эту же ночь. Неза­дол­го до кон­чи­ны на во­прос, где его хо­ро­нить, ста­рец ука­зал на мест­ное клад­би­ще. Ко­гда его спра­ши­ва­ли, не от­вез­ти ли его те­ло в Ко­зельск, от­ри­ца­тель­но ка­чал го­ло­вой. Ста­рец не ве­лел хо­ро­нить его и воз­ле По­кров­ской церк­ви в се­ле Хол­ми­щи, ска­зав, что там бу­дет ху­же сви­но­го паст­би­ща. Так и слу­чи­лось. Храм раз­ру­ши­ли, а на со­бор­ной пло­ща­ди устро­и­ли яр­мар­ку и танц­пло­щад­ку. Ис­пол­няя же­ла­ние стар­ца, его по­греб­ли на мест­ном сель­ском клад­би­ще в двух-трёх вер­стах от се­ла Хол­ми­щи.

В 1935 го­ду гра­би­те­ли раз­ры­ли мо­ги­лу стар­ца, на­де­ясь най­ти там цен­но­сти. Они со­рва­ли крыш­ку гро­ба и от­кры­тый гроб по­ста­ви­ли, при­сло­нив к де­ре­ву. Утром кол­хоз­ни­ки, при­шед­шие на клад­би­ще, уви­де­ли, что ста­рец сто­ит нетлен­ный – вос­ко­вая ко­жа, мяг­кие ру­ки. Гроб за­кры­ли и опу­сти­ли в мо­ги­лу с пе­ни­ем «Свя­тый Бо­же».

По­сле воз­рож­де­ния Оп­ти­ной пу­сты­ни, 3/16 июля 1989 го­да, в день па­мя­ти мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го Филип­па, со­сто­я­лось об­ре­те­ние мо­щей пре­по­доб­но­го Нек­та­рия. Ко­гда тор­же­ствен­ная про­цес­сия дви­га­лась по оби­те­ли, от мо­щей ис­хо­ди­ло чуд­ное бла­го­уха­ние: ман­тия стар­ца ока­за­лась нетлен­ной, мо­щи бы­ли ян­тар­но­го цве­та. В 1996 го­ду пре­по­доб­ный Нек­та­рий был при­чис­лен к ли­ку мест­но­чти­мых свя­тых Оп­ти­ной пу­сты­ни, а в ав­гу­сте 2000 го­да – Юби­лей­ным Ар­хи­ерей­ским Со­бо­ром Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви про­слав­лен для об­ще­цер­ков­но­го по­чи­та­ния. В на­сто­я­щее вре­мя ра­ка с мо­ща­ми стар­ца Нек­та­рия на­хо­дит­ся в за­пад­ной ча­сти Ам­вро­си­ев­ско­го при­де­ла Вве­ден­ско­го со­бо­ра оби­те­ли.

Как при жиз­ни стар­ца, так и по­сле его бла­жен­ной кон­чи­ны каж­дый, кто об­ра­ща­ет­ся к нему с ис­тин­ной ве­рой, по­лу­ча­ет бла­го­дат­ную по­мощь. По мо­лит­вам пре­по­доб­но­го Нек­та­рия лю­ди вы­хо­дят из труд­ных жиз­нен­ных си­ту­а­ций, со­вер­ша­ют­ся чу­де­са ду­хов­но­го и те­лес­но­го ис­це­ле­ния. Пре­по­добне от­че наш Нек­та­рие, мо­ли Бо­га о нас!

Преподобный Мемнон Чудотворец

Преподобный Мемнон Чудотворец с юности подвизался в Египетской пустыне. Тяжелыми постническими трудами достигал он победы духа над плотью.

Став игуменом одного из египетских монастырей, мудро и осторожно руководил братией. Помогая им молитвой и советом преподобный не прекращал своих подвигов и в борьбе с искушениями.

Непрестанной молитвой и трудом он получил дар прозорливости: по его молитве в пустыне открылся источник воды, погибла саранча, губившая посевы; терпевшие кораблекрушение, призвав его на помощь, спасались. По смерти святого одно лишь призывание его имени прогоняло саранчу и разрушало любые козни духов злобы.

В се­ле Ма­лая Ило­ви­ца, что на Шум­щине, в мно­го­дет­ной кре­стьян­ской се­мье Вар­на­вы Го­ло­ва­тю­ка 27 но­яб­ря 1894 го­да ро­дил­ся сын, в Свя­том Кре­ще­нии на­зван­ный Иа­ко­вом в честь му­че­ни­ка Иа­ко­ва Пер­ся­ни­на. Мир и со­гла­сие, ца­рив­шие в се­мье, неволь­но пе­ре­да­ва­лись ма­лень­ко­му Иа­ко­ву. С ран­не­го дет­ства бу­ду­щий по­движ­ник, по­гру­жен­ный в хо­зяй­ствен­ные за­бо­ты, ви­дел бла­го­че­стие сво­их ро­ди­те­лей, ко­то­рые и из до­ма не вы­хо­ди­ли без мо­лит­вы, впи­ты­вал в се­бя все са­мое доб­рое и свя­тое.

В 1912 го­ду Иа­ков Го­ло­ва­тюк был при­зван в цар­скую ар­мию, где ли­цом к ли­цу встре­тил­ся с жиз­нью и смер­тью. Сна­ча­ла бы­ла сан­часть в Си­би­ри, в ко­то­рой мо­ло­дой сол­дат ис­пол­нял обя­зан­но­сти фельд­ше­ра, а за­тем фронт, пе­ре­до­вая, где луч­шие дру­зья по­ги­ба­ли в бою, и на­ко­нец – плен. Нем­цы от­пра­ви­ли его в Аль­пы, где Иа­ков три го­да ра­бо­тал у фер­ме­ра. Ис­пол­няя вся­кую ра­бо­ту с ве­ли­ким усер­ди­ем и хри­сти­ан­ской по­кор­но­стью, Иа­ков за­слу­жил до­ве­рие и лю­бовь сво­е­го хо­зя­и­на. Но, тоскуя по род­но­му краю, юно­ша в 1919 го­ду осу­ществ­ля­ет за­вет­ное же­ла­ние сво­е­го серд­ца и со­вер­ша­ет по­бег. С по­мо­щью доб­рых лю­дей пе­ре­хо­дит гра­ни­цу и воз­вра­ща­ет­ся в род­ное се­ло.

Мо­лит­вен­ная теп­ло­та от­че­го до­ма со­гре­ла ду­шу ски­таль­ца. Дни по­тек­ли в при­выч­ной кре­стьян­ской ра­бо­те. По­мо­гал он и боль­ным, об­ра­щав­шим­ся за по­мо­щью. По­ви­дав свет, хлеб­нув го­ря на фрон­те и в пле­ну, Иа­ков глу­бо­ко усво­ил, что жизнь есть непре­стан­ная бит­ва, в ко­то­рой диа­вол бо­рет­ся с Бо­гом, а по­ле этой бит­вы, по сло­вам До­сто­ев­ско­го, – серд­це че­ло­ве­че­ское. И в этой бит­ве не усто­ять, ес­ли на зем­ле сер­деч­но­го сми­ре­ния не по­се­я­ны се­ме­на бла­го­че­стия, оро­шен­ные сле­за­ми по­ка­я­ния. В 1925 го­ду Иа­ков Го­ло­ва­тюк, из­брав тер­ни­стый путь спа­се­ния, при­хо­дит в По­ча­ев­скую Лав­ру. В тру­до­лю­бии и сми­ре­нии ис­пол­ня­ет но­во­на­чаль­ный инок воз­ла­га­е­мые на него по­слу­ша­ния.

В фев­ра­ле 1931-го го­да, стоя у гро­ба по­чив­ше­го на­сто­я­те­ля, Иа­ков вдруг ощу­тил всю су­ет­ность и ско­ро­теч­ность жиз­ни: “Че­ло­век, яко тра­ва, дни его, яко цвет сель­ный, та­ко от­цве­тет”.

Прой­дя мо­на­ше­ское ис­пы­та­ние, 8 июля 1932 го­да по­слуш­ник Иа­ков Го­ло­ва­тюк был по­стри­жен в мо­на­ше­ство с име­нем Иосиф. Ис­пол­няя раз­лич­ные ра­бо­ты и по­слу­ша­ния в Лав­ре, отец Иосиф ле­чил боль­ных и осо­бен­но про­сла­вил­ся как ко­сто­прав. К нему вез­ли страж­ду­щих со всей окру­ги; по­ток боль­ных не пре­кра­щал­ся ни днем, ни но­чью. По бла­го­сло­ве­нию на­мест­ни­ка Лав­ры он по­се­лил­ся в ма­лень­ком до­ми­ке у во­рот на мо­на­стыр­ском клад­би­ще, где вме­сте с иеро­мо­на­хом Ири­нар­хом про­жил око­ло два­дца­ти лет.

Про­во­дя дни и но­чи в тру­де и мо­лит­ве, отец Иосиф воз­рас­тал ду­хом, вос­хо­дя от си­лы в си­лу. Со­кры­ты­ми для ми­ра оста­лись его мно­гие тай­ные по­дви­ги и бо­ре­ния. По­стом, бде­ни­ем сми­рял свою плоть, умерщ­влял по­движ­ник плот­ские по­же­ла­ния и стра­сти, при­во­дя ма­лей­шие дви­же­ния ума и серд­ца в “ру­ко­вод­ство ду­хом”. По­свя­тив жизнь слу­же­нию Бо­гу и ближ­ним, отец Иосиф стя­жал твер­дую ве­ру и де­я­тель­ную лю­бовь, по­лу­чив от Бо­га дар про­зор­ли­во­сти и ис­це­ле­ния.

Он ле­чил, из­го­няя бе­сов, воз­вра­щал слух глу­хим, зре­ние – сле­пым, скорб­ным при­но­сил от­ра­ду и уте­ше­ние. “Где враг ро­да че­ло­ве­че­ско­го не успе­ва­ет сам по­сред­ством по­мыс­лов и при­ви­де­ний, – го­во­рят свя­тые от­цы, – там на­сы­ла­ет злых лю­дей”. Под ко­нец Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной Вой­ны, по­сле от­ступ­ле­ния нем­цев, в од­ну из ве­сен­них но­чей бан­де­ров­цы во­рва­лись в до­мик к стар­цу и объ­яви­ли о рас­стре­ле. Отец Ири­нарх по ми­ло­сти Бо­жи­ей спас то­гда его от на­прас­ной смер­ти, уго­то­ван­ной ему диа­во­лом. Вско­ре по­сле это­го от­ца Иоси­фа пе­ре­во­дят об­рат­но в Лав­ру.

Все так же спе­ши­ли к нему лю­ди, по­лу­чая вра­че­ва­ние те­лес­ных бо­лез­ней и тай­ных неду­гов ду­ши. Ис­це­ля­лись да­же те, чьи бо­лез­ни бы­ли за­пу­ще­ны и, по мне­нию вра­чей, неиз­ле­чи­мы. Осо­бый дар имел ба­тюш­ка – из­го­нять бе­сов. К нему вез­ли одер­жи­мых из са­мых даль­них рес­пуб­лик Со­вет­ско­го Со­ю­за. Де­мо­нов ста­рец ви­дел на­яву, так что ча­сто, про­хо­дя по хра­му, стро­го по­веле­вал им вый­ти из церк­ви и из лю­дей. Го­ре, пе­ре­пол­няв­шее люд­ские серд­ца, отец Иосиф пе­ре­жи­вал как свое, со­стра­дая страж­ду­щим и снис­хо­дя к немощ­ным. По­чти все жи­те­ли По­ча­е­ва в раз­ные пе­ри­о­ды сво­ей жиз­ни – в дет­стве, юно­сти или ста­ро­сти – об­ра­ща­лись к от­цу Иоси­фу.

Це­лый день про­во­дя на по­слу­ша­ни­ях и с людь­ми, ста­рец мо­лил­ся но­чью. Отец Иосиф воз­лю­бил сми­ре­ние и, из­бе­гая су­ет­ной че­ло­ве­че­ской сла­вы, вся­че­ски ста­рал­ся скры­вать свои доб­ро­де­те­ли. Мно­гие, да­же неве­ру­ю­щие лю­ди, по­сле встре­чи с от­цом Иоси­фом глу­бо­ко пе­ре­ме­ня­ли свои взгля­ды и про­слав­ля­ли его.

Во вре­ме­на го­не­ний на Цер­ковь вла­сти пла­ни­ро­ва­ли пре­вра­тить Лав­ру в му­зей ате­из­ма, а на­сель­ни­кам пред­ла­га­ли по­ки­нуть тер­ри­то­рию. За все­ми ве­ру­ю­щи­ми, мо­на­ха­ми и па­лом­ни­ка­ми был уста­нов­лен стро­гий кон­троль, а за­тем при­ме­не­ны ре­прес­сии, вы­сыл­ки, тюрь­мы... Но ни­что не сло­ми­ло стой­ко­сти мо­на­хов, ко­то­рые пе­ре­но­си­ли все му­же­ствен­но и спо­кой­но, же­лая, ес­ли нуж­но, уме­реть за Лавр­ские свя­ты­ни. В хра­мах мо­на­сты­ря круг­ло­су­точ­но теп­ли­лась лам­па­да и воз­но­си­лись мо­лит­вы...

Отец Иосиф при­хо­дил в храм, где до утра слу­жил ака­фи­сты, а с рас­све­том ве­лел всем петь: “Сла­ва Те­бе, по­ка­зав­ше­му нам свет”, “Пре­свя­тая Де­во” и дру­гие пес­но­пе­ния и мо­лит­вы.

В од­но вре­мя сво­им му­же­ством и сме­ло­стью от­сто­ял отец Иосиф Тро­иц­кий со­бор. Он знал, на что шел, и ожи­дал от зло­па­мят­ных бо­го­бор­цев же­сто­ко­го от­мще­ния. Через неде­лю его аре­сто­ва­ли и по­ме­сти­ли в пси­хи­ат­ри­че­скую боль­ни­цу в Бу­да­но­ве, что в ста ки­ло­мет­рах от По­ча­е­ва. Там его по­стриг­ли и по­бри­ли, со­рва­ли крест и но­чью раз­де­то­го по­ве­ли в па­ла­ту буй­ных ду­шев­но­боль­ных... Каж­дый день вво­ди­ли ему ле­кар­ство, от ко­то­ро­го рас­пу­ха­ло все те­ло и трес­ка­лась ко­жа. Все, кто знал от­ца Иоси­фа, не пе­ре­ста­ва­ли хло­по­тать об его осво­бож­де­нии; на­де­я­лись и не от­сту­па­ли, про­си­ли вез­де, ез­ди­ли да­же в Моск­ву. На­ко­нец уда­лось его осво­бо­дить. По­сле это­го по­се­лил­ся он у сво­е­го пле­мян­ни­ка в род­ной Ило­ви­це. Узнав, где на­хо­дит­ся ста­рец, сно­ва на­ча­ли съез­жать­ся к нему лю­ди, одер­жи­мые раз­ны­ми неду­га­ми. Отец Иосиф еже­днев­но слу­жил во­до­свят­ные мо­леб­ны и ис­це­лял лю­дей. Но враг в ли­це без­бож­ных мест­ных вла­стей не дре­мал. Обес­по­ко­ен­ные при­то­ком боль­ных лю­дей в се­ло, они на­стро­и­ли про­тив него род­ствен­ни­ков.

У от­ца Иоси­фа бы­ло де­вят­на­дцать пле­мян­ни­ков и пле­мян­ниц. Как-то один пле­мян­ник, ра­бо­тав­ший трак­то­ри­стом, за­ма­нил его на свой трак­тор и увез за се­ло к бо­ло­там. А там столк­нул с трак­то­ра на зем­лю, из­бил до по­те­ри со­зна­ния, бро­сил в во­ду и уехал. Отец Иосиф во­семь ча­сов про­ле­жал в хо­лод­ной во­де, а был де­кабрь ме­сяц. Его на­шли еле жи­во­го, он чу­дом не уто­нул. Сроч­но увез­ли по­движ­ни­ка в По­ча­ев­скую Лав­ру и в ту же ночь по­стриг­ли в схи­му с име­нем Ам­фи­ло­хий – в честь свя­ти­те­ля Ико­ний­ско­го, па­мять ко­то­ро­го празд­но­ва­лась Цер­ко­вью в тот день. Ни­кто то­гда не на­де­ял­ся, что он до­жи­вет до утра. Но Гос­подь по­ста­вил от­ца Иоси­фа на но­ги – он вы­здо­ро­вел. Оста­вать­ся в Лав­ре без про­пис­ки бы­ло опас­но. При­е­ха­ли род­ствен­ни­ки и за­бра­ли его в Ило­ви­цу.

Лю­ди по-преж­не­му шли и еха­ли к стар­цу за ис­це­ле­ни­ем и по­лу­ча­ли его, о чем име­ют­ся мно­гие сви­де­тель­ства. Сла­ва о чу­де­сах ис­це­ле­ний раз­но­си­лась по­всю­ду. К от­цу Иоси­фу еха­ли лю­ди с се­ве­ра и юга, с во­сто­ка и за­па­да, из Мол­да­вии и Са­ха­ли­на. Из­бе­гая че­ло­ве­че­ской сла­вы, он ста­рал­ся скры­вать от лю­дей дан­ный ему Бо­жий дар ис­це­ле­ния от ду­шев­ных и те­лес­ных бо­лез­ней. И сам он ча­сто вы­ска­зы­вал­ся: “Ви ду­маєте, що я свя­тий. Я грішник! А зцілен­ня ви от­ри­муєте по своїх мо­лит­вах і по своїй вірі”.

При­ез­жав­шие в По­ча­ев­скую Лав­ру со всей стра­ны обя­за­тель­но ста­ра­лись по­се­тить и от­ца Иоси­фа в его се­ле. Ле­том у него еже­днев­но бы­ва­ло до пя­ти­сот че­ло­век, а ино­гда и боль­ше. Всех он обя­за­тель­но уго­щал обе­дом и ужи­ном: мно­гие ис­це­ля­лись бла­го­сло­вен­ной тра­пе­зой.

От­цу Иоси­фу от­кры­ты бы­ли ду­ши всех лю­дей, их серд­ца и на­ме­ре­ния, но ра­ди тер­пе­ния он дер­жал у се­бя в до­ме и ко­вар­ных, и лу­ка­вых, и одер­жи­мых. Ча­сто са­дясь за стол, отец Иосиф пел: “Стра­ха их не убо­ю­ся, ни­же сму­щу­ся!”. Во дво­ре ста­рец еже­днев­но слу­жил во­до­свят­ные мо­леб­ны и ис­це­лял лю­дей. Как из­вест­но, “сей род” (де­мо­ны) из­го­ня­ют­ся толь­ко мо­лит­вой и по­стом, по­это­му отец Иосиф неко­то­рых бла­го­слов­лял не вку­шать пи­щу в сре­ду и пят­ни­цу. “Як­би ви зна­ли, який піст со­лод­кий”, – го­во­рил ста­рец, имея в ви­ду сла­дость ду­хов­ную, ко­то­рой услаж­да­ет­ся ду­ша по­стя­ще­го­ся. В дни стро­го­го по­ста он ве­лел ра­но утром, встав с по­сте­ли, до на­ча­ла утрен­ней мо­лит­вы сра­зу класть три зем­ных по­кло­на с мо­лит­вой “Бо­го­ро­ди­це Де­во, ра­дуй­ся...”, чтобы лег­ко вы­дер­жи­вать пост в этот день. Отец Иосиф ис­це­лял раз­ные неду­ги, но утвер­ждал, что по­ло­ви­на боль­ных ис­це­ля­ет­ся, а по­ло­ви­на уез­жа­ет от него не ис­це­лен­ной – Бо­гу не угод­но это, ибо их те­лес­ное ис­це­ле­ние бу­дет не на поль­зу им, а на по­ги­бель ду­ши.

Очень ча­сто стар­цу при­хо­ди­лось тер­петь непри­ят­но­сти от сво­их неуго­мон­ных по­се­ти­те­лей, одер­жи­мых бе­са­ми. До­маш­ние да­же уго­ва­ри­ва­ли его не при­ни­мать бес­но­ва­тых, ибо бе­сы мсти­ли, на что отец Иосиф от­ве­чал: “Труд­но терпіти, але і бо­я­ти­ся де­монів не тре­ба”.

Го­во­ря его сло­ва­ми, зем­ля во дво­ре бы­ла про­пи­та­на сле­за­ми мо­ля­щих­ся лю­дей, тя­же­ло­боль­ных, жаж­ду­щих всей ду­шой ис­це­ле­ния. Он ча­сто по­вто­рял, что де­ти в на­ши вре­ме­на рож­да­ют­ся непо­кор­ны­ми, гор­ды­ми и дерз­ки­ми, а по­том ста­ют бес­но­ва­ты­ми. Сми­ряя та­ких де­тей, за­став­лял их про­сить про­ще­ния у ро­ди­те­лей. Нуж­но бы­ло иметь ве­ли­кую лю­бовь в серд­це, чтобы ни­ко­гда и ни­ко­му ни в чем не от­ка­зы­вать. Ста­рец Бо­жий имел та­ко­вую. Он на­хо­дил вре­мя для каж­до­го. У него бы­ло неиз­мен­ное пра­ви­ло: ес­ли при­ве­зут ко­го с пе­ре­ло­мом, то вы­зы­вать его в лю­бое вре­мя дня и но­чи.

По­жи­лой по­слуш­ник Иоанн бы­вал у от­ца Иоси­фа в се­ле Ма­лая Ило­ви­ца не один раз и там ви­дел чу­де­са ис­це­ле­ний. “Без стя­жа­ния бла­го­дат­ных да­ров Ду­ха Свя­то­го, я ду­маю, – рас­ска­зы­вал этот оче­ви­дец, – труд­но тво­рить та­кие чу­де­са ис­це­ле­ний, ка­кие тво­рил этот ве­ли­кий угод­ник на­шей Во­лын­ской зем­ли”. Это под­твер­дит и лю­бой жи­тель По­ча­е­ва, и те де­сят­ки, ес­ли не сот­ни ты­сяч лю­дей оте­че­ства на­ше­го, ко­то­рых ис­це­лил отец Иосиф. Об­ла­дал он и да­ром про­ви­де­ния, о чем так­же мно­гие сви­де­тель­ству­ют.

Как-то по­сле утрен­ней мо­лит­вы ба­тюш­ка дол­го не вы­хо­дил из кел­лии к на­ро­ду. Вдруг вы­шел и при­вет­ство­вал всех сло­ва­ми про­ро­ка Ис­а­ии: “С на­ми Бог! Ра­зу­мей­те, язы­цы, и по­ко­ряй­те­ся, яко с на­ми Бог!”. А по­том на­чал рас­суж­дать о при­чи­нах, при­вед­ших столь­ких лю­дей к нему. Глав­ная при­чи­на, по сло­вам стар­ца, кро­ет­ся в ду­хе без­бо­жия, на­саж­де­ние ко­то­ро­го на­чи­на­ет­ся еще в шко­ле. Уче­ни­ков не пус­ка­ют в храм, ве­дут идео­ло­ги­че­скую про­ра­бот­ку, уни­жая че­ло­ве­че­ское до­сто­ин­ство. А че­ло­век, ко­то­рый не по­се­ща­ет цер­ковь, не ис­по­ве­ду­ет­ся, не при­ча­ща­ет­ся, ли­ша­ет­ся бла­го­да­ти Ду­ха Свя­то­го. Это и при­во­дит к то­му, что боль­шин­ство на­се­ле­ния – ду­шев­но­боль­ные.

Отец Иосиф со­ве­то­вал мо­лит­вой ле­чить “недуг ны­неш­не­го ве­ка”. В его до­ме она со­вер­ша­лась круг­ло­су­точ­но. В мо­лельне на по­лу, за­стлан­ном со­ло­мой и ряд­на­ми (по­кры­ва­ла­ми), спа­ли боль­ные, одер­жи­мые злы­ми ду­ха­ми. Сон­ные, они сре­ди но­чи бор­мо­та­ли: “проснул­ся апо­стол лох­ма­тый, опять нас му­чит! Уй­дем! Уй­дем!...”.

По­движ­ник по но­чам плот­но за­ве­ши­вал ок­на чер­ны­ми за­на­вес­ка­ми: но­чью в пол­ной схи­ме, с за­жжен­ным ла­да­ном в ру­ках он тво­рил мо­лит­ву, ко­то­рую чув­ство­ва­ли и не тер­пе­ли злые ду­хи в спя­щих бес­но­ва­тых лю­дях. Ча­сто утром рас­ска­зы­вал ста­рец, как всю ночь бе­сы не да­ва­ли ему по­коя: еха­ли на под­во­дах, шли ле­ги­о­на­ми во двор с угро­зой убить, за­стре­лить, за­ре­зать или отра­вить.

При­ез­жа­ли к ба­тюш­ке и совре­мен­ные мо­ло­дые юно­ши, жа­ло­ва­лись на ду­шев­ную тос­ку, от­сут­ствие сна и ап­пе­ти­та. Ста­рец ста­вил их по­сре­ди дво­ра и ве­лел класть зем­ные по­кло­ны, ве­лел, чтобы так и до­ма каж­дый ве­чер де­ла­ли, да но­си­ли кре­сти­ки, не вы­пи­ва­ли, не ку­ри­ли, хо­ди­ли в цер­ковь, со­блю­да­ли по­сты, при­ча­ща­лись. То­гда, по его сло­вам, “всі нер­ви вий­дутъ” и вер­нет­ся здо­ро­вье. При этом до­бав­лял, что нер­вы чув­ству­ют боль, но ко­гда бо­лит ду­ша, то это не “нер­вы рас­стро­е­ны”, а бе­сы му­ча­ют, и на­до по­стом и мо­лит­вою бо­роть­ся с ни­ми.

Имея доб­рое серд­це, отец Иосиф не лю­бил злых лю­дей, ибо зло не свой­ствен­но при­ро­де че­ло­ве­ка. Оно воз­буж­да­ет­ся в че­ло­ве­ке не без по­сред­ства де­мо­нов, по­то­му-то злые лю­ди им и упо­доб­ля­ют­ся.

Ста­рец го­во­рил: “Лю­бой грех опу­ты­ва­ет серд­це как па­у­ти­на, а зло­ба как про­во­ло­ка – по­про­буй разо­рви ее. Злые лю­ди уби­ли ца­ря, злые глу­мят­ся над пра­во­слав­ны­ми”. “Ве­ли­кое сча­стье, что Гос­подь спо­до­бил нас ро­дить­ся в пра­во­слав­ной ве­ре и быть пра­во­слав­ны­ми, а мно­гие на­ро­ды, к со­жа­ле­нию, не зна­ют пра­во­сла­вия”, – неод­но­крат­но по­вто­рял по­движ­ник.

Неодоб­ри­тель­но от­но­сил­ся отец Иосиф и к теле­ви­зи­он­ным пе­ре­да­чам, ко­то­рые “спу­сто­шу­ють, об­кра­да­ють ду­шу”. По­сле про­смот­ра те­ле­про­грамм че­ло­ве­ку со­вер­шен­но не хо­чет­ся мо­лить­ся, а ес­ли и при­ну­дит се­бя к мо­лит­ве, то мо­лит­ся толь­ко уста­ми, а серд­це да­ле­ко от Бо­га. Та­кая мо­лит­ва, по мне­нию стар­ца, толь­ко в осуж­де­ние.

Свою лю­бовь к лю­дям ба­тюш­ка да­ро­вал всем, по­это­му и шли к нему с ве­рой, вос­пла­ме­ня­лись от него свя­той бла­го­да­тью. Ду­хов­ной люб­ви у него хва­та­ло на всех: он лю­бил боль­ных и страж­ду­щих, же­лал им ис­це­ле­ния и ста­рал­ся по­мочь. На во­прос од­ной ра­бы Бо­жи­ей о том, как до­стичь та­кой люб­ви, он от­ве­чал, что Бог да­ет бла­го­дать люб­ви за сми­ре­ние. И еще ча­сто по­вто­рял: “Як ти до лю­дей, так і лю­ди до те­бе”.

Бо­жия Ма­терь для от­ца Иоси­фа бы­ла Небом, он по­сто­ян­но в сво­их мо­лит­вах об­ра­щал­ся к Ней. Ино­гда во вре­мя об­ще­го обе­да он про­сил всех пре­рвать обед, встать и про­петь мо­лит­ву Бо­жи­ей Ма­те­ри “Под Твою Ми­лость...”.

Уны­ние и пу­сто­та в ду­ше, счи­тал ста­рец, из-за мно­го­гла­го­ла­ния, чре­во­уго­дия и лю­бо­с­тя­жа­ния. Он ве­лел то­гда каж­дый час и день петь “Ели­цы во Хри­ста кре­сти­те­ся” и “С на­ми Бог”. Сам он имел кра­си­вый ба­ри­тон, хо­ро­шо по­ни­мал и лю­бил цер­ков­ное пе­ние.

Как-то зи­мой в на­ча­ле 1970 го­да отец Иосиф за­шел в тра­пез­ную и стро­го спро­сил, кто при­нес ему цве­ты. По­про­сил не но­сить боль­ше, ибо не цве­ты нуж­ны, а мо­лит­ва. Все уди­ви­лись. Ни­кто не ви­дел цве­тов. По­том ста­ла по­нят­на эта прит­ча: по­движ­ник про­ви­дел, что на мо­ги­лу ему бу­дут при­но­сить цве­ты, но ему при­ят­нее мо­лит­ва лю­дей, а не укра­ше­ние гро­ба.

Что чув­ство­вал отец Иосиф в по­след­ние дни сво­ей жиз­ни, ка­кие мыс­ли тре­во­жи­ли его? До­маш­ние ча­сто ви­де­ли, как пре­об­ра­жа­лось его ли­цо: глу­бо­ко ухо­дил он в се­бя в мо­лит­вен­ном со­зер­ца­нии. Он знал по­мыс­лы окру­жа­ю­щих его: доб­рые и злые. Бла­го­да­рил за доб­ро, про­щал зло. Опол­чи­лись про­тив него не толь­ко злые ду­хи, но и лю­ди.

Ле­том 1970 го­да с ба­тюш­кой слу­ча­лись стран­ные при­сту­пы: он ле­жал на лав­ке в са­ду как бы в бес­со­зна­тель­ном со­сто­я­нии. Про­ле­жав так неко­то­рое вре­мя, он вста­вал со­вер­шен­но здо­ро­вый. По­вто­ри­лись при­сту­пы и в ок­тяб­ре. Ни­кто ни о чем не до­га­дал­ся то­гда. Позд­нее ста­ло из­вест­но, что от­цу Иоси­фу в оче­ред­ной раз да­на бы­ла отра­ва.

Про­ви­дел ста­рец, на­вер­ное, за­мыс­лы вра­га и знал его со­общ­ни­ков-ис­пол­ни­те­лей. Но кто мог пред­ста­вить се­бе, что мо­жет слу­чить­ся что-то пло­хое! Несколь­ко раз отец Иосиф со­би­рал сво­их до­маш­них в тра­пез­ной и про­сил про­петь неко­то­рые мо­лит­вы из служ­бы на Успе­ние Бо­жи­ей Ма­те­ри, а “Апо­сто­лы от ко­нец, со­во­куп­ль­ше­ся зде” про­сил про­петь три­жды. А сам, слу­шая, за­кры­вал ли­цо ру­ка­ми и пла­кал. По­сле с гру­стью го­во­рил: “А як страш­но бу­де, ко­ли ста­нутъ мерз­лу зем­лю на тру­ну (гроб) ки­да­ти”...

Через че­ты­ре ме­ся­ца в Лав­ре от­пе­ва­ли от­ца Иоси­фа. Умер он 1-го ян­ва­ря, а хо­ро­ни­ли его 4 ян­ва­ря 1971 го­да (по но­во­му сти­лю).

Го­ды ле­тят, вре­мя про­дол­жа­ет свой неудер­жи­мый бег. Ми­но­ва­ло уже бо­лее трид­ца­ти лет со дня его кон­чи­ны, а лю­ди, ко­то­рые пом­нят его жи­во­го, его го­лос, лю­бя­щее серд­це и доб­рые, ум­ные гла­за, из уст в уста пе­ре­да­ют друг дру­гу о чу­де­сах ис­це­ле­ний. Все эти го­ды день ото дня шли на мо­гил­ку к по­движ­ни­ку лю­ди, за­жи­га­ли све­чи или воз­жи­га­ли лам­пад­ки, ве­ли ти­хий раз­го­вор, до­ве­ряя стар­цу свои бе­ды и бо­лез­ни.

Вся жизнь от­ца Иоси­фа, в схи­ме Ам­фи­ло­хия, бы­ла са­мо­по­жерт­во­ван­ным слу­же­ни­ем во имя люб­ви к Бо­гу и ближ­не­му, ибо лю­бовь – это глав­ный плод ду­хов­но­го по­дви­га хри­сти­а­ни­на и цель мо­на­ше­ской жиз­ни. Она есть за­кон жиз­ни на небе и на зем­ле и рож­да­ет­ся от чи­сто­го серд­ца и непо­роч­ной со­ве­сти. Лю­бовь бес­смерт­на, она идет с че­ло­ве­ком за его гро­бом в веч­ную жизнь и вза­им­но свя­зу­ет ду­ши жи­вых и умер­ших лю­дей. Имен­но та­кою лю­бо­вью ста­рец стя­жал глу­бо­кое ува­же­ние к се­бе.

Ве­рой и ми­ло­сер­ди­ем к страж­ду­щим он явил для нас бла­гост­ный при­мер жиз­ни и оста­вил неиз­гла­ди­мую па­мять в серд­цах ве­ру­ю­щих лю­дей, для ко­то­рых был и оста­ет­ся ско­рым це­ли­те­лем, ми­ло­сти­вым по­мощ­ни­ком и бла­го­по­спеш­ным за­ступ­ни­ком. Он и по смер­ти ле­чит, уте­ша­ет, на­зи­да­ет: лю­ди и те­перь ощу­ща­ют эту лю­бовь. Неко­то­рые да­же слы­шат его го­лос, зо­ву­щий мо­лить­ся, ка­ять­ся, ис­прав­лять­ся и жить по за­по­ве­дям Бо­жи­им. На­род убеж­ден­но ве­рит в его свя­тость. С то­го вре­ме­ни и по се­го­дняш­ний день на ме­сте по­гре­бе­ния схи­и­гу­ме­на Ам­фи­ло­хия про­ис­хо­ди­ли чу­де­са и ис­це­ле­ния лю­дей. Пе­ред празд­ни­ком Пас­хи 2002 г. бы­ли об­ре­те­ны его нетлен­ные мо­щи.

Ре­ше­ни­ем Свя­щен­но­го Си­но­да Укра­ин­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви 12 мая 2002 г. н. с. (в Неде­лю Фо­ми­ну) схи­и­гу­мен Ам­фи­ло­хий тор­же­ствен­но ка­но­ни­зи­ро­ван как пре­по­доб­ный Ам­фи­ло­хий По­ча­ев­ский. Мо­щи пре­по­доб­но­го Ам­фи­ло­хия от­кры­ты для по­кло­не­ния в хра­ме пре­по­доб­но­го Иова По­ча­ев­ско­го.

Пре­по­доб­ный от­че Ам­фи­ло­хие, мо­ли Бо­га о нас!

Святой Василий, епископ Захолмский

Святой Василий, епископ Захолмский, родился в ХVI веке в Поповой волости в Герцеговине от благочестивых родителей. В зрелом возрасте он оставил родительский дом и удалился в Требинскую обитель в честь Успения Пресвятой Богородицы. Здесь он принял монашество. За добродетельную жизнь святой был возведен во епископа Захолмья и Скендерии. Он занимал кафедру во 2-й половине ХVI века и был преемником по кафедре епископа Павла и предшественником епископа Никодима. Святитель Василий был добрым пастырем Христовых овец, и Господь подкреплял слово его различными чудесами. Для освещения души мудростью святых отцов-подвижников святитель путешествовал на Афон. Скончался святитель Василий мирно и был погребен в городе Остроге в Черногории на границе с Герцеговиной.

Святые мученики Диодор и Родопиан диакон пострадали при императоре Диоклитиане (284–305) в Афродисии Марийской. За распространение христианской веры между язычниками они были побиты камнями.

Три­ста му­че­ни­ков гру­зин­ских по­стра­да­ли от рук му­суль­ман в го­рах Тур­ции Ду­ди­ква­ти и Па­па­ти (XVII–XVIII вв.).

 
Комментарии
Всего комментариев: 4
2022/05/13, 11:24:40
Спаси нас Боже.
андрей
2022/05/12, 09:33:10
Господи дай здоровья и долголетия Рабам Божьим Надежде,Алексею,Валентине,Татиане,Татиане,Вере,Людмиле,,Василию дай мне силы перенести унижение и насмешки от этих людей
Татьяна
2022/05/12, 09:31:08
Господи помоги мне вовсех делах моих,дай мне силы и терпения
Татьяна
2022/05/12, 03:50:10
/выситься же своими толкованиями они не забывают/


Прости нас, Господи, прости нас, новоиспечённых "богословов-теоретиков".
Слепые, плотяные христиане - в собственной самоуверенности - "жжём"
на тему о спасении души, на темы ада, рая, воскресения...
Открой нам очи духа, Господи, - тогда прозреем глубину паденья своего,
восплачемся тогда, во Свете узрившие Свет Твой, Просвещающий Учитель Иисус.
Мы веруем - освободишь рабов от гибельных страстей, Спаситель наш Христос,
очистишь благодатию всю темень ветхо-плотяных сердец, Владыка наш,
тогда воистину с креста прославим Троицу Святую, Духа, Сына и Отца. Аминь.
Павел
Добавить комментарий:
Имя:
* Сообщение [ T ]:
 
   * Перепишите цифры с картинки
 
Подписка на новости и обновления
* Ваше имя:
* Ваш email:
Просьба о помощи
© Vinchi Group
1998-2022


Оформление и
программирование
Ильи
Бог Есть Любовь и только Любовь

Страница сформирована за 0.07374095916748 сек.