Портал "Дивное Дивеево"

Страничка монастыря расположена здесь - www.4udel.nne.ru

Помяни, Человеколюбче Господи, души отшедших рабов Твоих младенцев, кои во утробе православных матерей умерли нечаянно от неведомых действий, или от трудного рождения, или от некоей неосторожности, ...
На главную Новости Каиново семя.
Каиново семя.
26/08/2017 20:34:57

Можно сказать и так: поездка не радовала. Но это означало бы – не сказать ничего.
Автомобиль раскачивало на ухабах дороги, пока ехали по грунтовке, а затем нещадно трясло, когда в черте города выехали на брусчатку. Пары отработанного горючего проникали внутрь крытого фургона с надписью «Хлеб», и дышать, с каждой прошедшей минутой, становилось все трудней; к тому же – подташнивало.
Люди, которые находились в фургоне, не видели друг друга. Стояла тягучая и плотная, словно осязаемая тьма, а в кузове, если и были щели, то свет не проникал сквозь них, потому что там, снаружи, царила осенняя ночь. Неосвещенные улицы — пусты: если настоятельная необходимость выгоняла кого- либо из дому, тогда путник, осторожно крался вдоль стен, где тьма была особенно густой и оставалось меньше шансов встретиться либо с бандитами, либо с теми, кто с ними боролся.
Но с этим мириться было можно. Это не страшно. И не эти мелкие неудобства непомерным грузом давили на поникшие плечи людей. Не они. Нет. Страх всплывал из глубин собственного сознания. Он сковывал смертным холодом сердце, покрывал лоб и все продрогшее тело бисером отвратительно-липкой испарины, заглядывал прямо в душу и открывал ей омерзительный оскал небытия. Голова томилась в тисках боли: казалось, будто на нее накинули металлический обруч, и чья-то безжалостная рука, все сильнее и сильнее сдавливает его. А перед глазами, из стороны в сторону, раскачивается огромный маятник, отсчитывая время, которое осталось у них до исхода.
Каждый знал о том, что ему выдан билет в один конец.
Молчали… Говорить было не, о чем...
Вскоре, людей качнуло вперед, и автомобиль остановился.
Сначала - лай собак, а затем стал слышен неприятный, скребущий звук, который прошелся не только по ушам, но коснулся и каждого сердца. Это тоскливо заныли, застонали плохо смазанные петли на створках тяжелых ворот, открывая вход в, хорошо известную, неизвестность.
Ясен был финал — приговор особой тройки, но неизвестны этапы пути к нему...
Лязгнули металлические детали засова, и чьи-то руки рванули дверь, отчего внутри стало немного светлей.
--Бегом из машины, сволочи! Бегом, падло! -- истошно орал вертухай, и его пронзительные вопли, - иначе не назвать те звуки,которые вырывались из его широко распахнутого рта, -- перекрывали громогласный хор тюремных псов.
Люди, один за одним спрыгивали на утоптанную землю, где немедленно попадали в цепкие руки тюремной охраны. Последние толкали их вперед, порой сбивая с ног, а следующие за ними, кто дубинкой, кто киянкой, сопровождали далее до открытой двери, ведущей внутрь здания. И все с криками, матом и богохульствами, да под неумолчный рык, рвущихся с поводков, натасканных на человека злобных псов.
До мелочей отработанная схема приема, вновь прибывшего, человеческого материала: они так и не поняли, - эти горемыки из фургона, - как оказались в большом помещении, обстановку которого составляли лишь пустые столы, стоявшие вдоль стен - столь неумолимо быстро все произошло.
Возле каждого стола, перекидываясь скабрезными шутками, стояли мужчины и женщины в военной форме. Особи женского пола преобладали — мужчины, по большей части, выступали в качестве загонщиков, которые и согнали узников в плотную группу в центре зала.
--Слушай сюда, контра недобитая. Вещи — на столы, одежду — на столы... Обыск. Живо!
Конвоиры пустили в ход дубинки и киянки, подгоняя непонятливых.
И снова крики, отборная ругань и мат.
И густой запах сивушного перегара...
– Завязывай, братишки. – вскоре приказал старший. – Контра прониклась важностью момента. Они все поняли, и разоблачаются... Кому не ясно?! Одежду сняли! Быстро!
Хуже всех пришлось юной девушке, почти подростку. Она стояла с глазами, полными слез, и затравленно озиралась вокруг. Именно на нее переключилось внимание тюремных надзирателей.
– Давай, давай, заголяйся, контра, – орали они, сопровождая похабные слова, столь же непристойными жестами.
Более других, старалась побольнее уязвить, средних лет вертлявая вертухаечка, с явными следами пьяных оргий на лице и прокуренным голосом. Впрочем, не нам судить: работать так, как работали эти пахари революции и, в то же время, смотреть на мир трезвыми глазами, наверное, весьма непросто.
--Что, застеснялась, сука?! – закричала она и занесла киянку над головой беззащитной девушки. -- А когда перед недобитой контрой ноги раздвигала, стыдно не было?! А?!
Деревянный молоток не нашел цели. Он ударил по плечу пожилого мужчины, который, мгновением ранее, слегка отодвинул девушку в сторону, убрав ее с линии удара. Вертухайша замахнулась снова — она жаждала пустить кровь этой девке, невинная чистота которой больно уязвляла то немногое, что еще оставалось от ее совести.
--Подождите, - спокойно сказал длинноволосый мужчина, одетый в рясу, местами, уже порванную. - Попробую всё уладить, с Божией помощью.
«Красная дьяволица» опустила киянку:
--Улаживай. Только запомни хорошенько — здесь тебе Бог не помощник. - усмехнулась она.
Мужчина бережно приподнял заплаканное лицо девушки и взглянул ей в глаза.
--Успокойся, милая, успокойся. - сказал он. - Не так страшен черт, как его малюют.
Губы вертухайши растянулись в некоем подобии улыбки:
--Скоро узнаешь, поп, как он страшен. Прямо тут и узнаешь, потому, как вы -- уже в аду!
Ее реплика вызвала взрыв гомерического хохота – тюремщики бесновались. Не в переносном смысле, но в прямом. Они подошли поближе, предвкушая очередное развлечение. Конечно же, жизнь — скучна... И что может так украсить ее весельем, как не зрелище страданий ближнего?!
Тем временем, священник говорил с девушкой. Его слова были едва слышны, но в наступившей тишине, каждое прозвучало, словно, набатом:
--Мы не станем смотреть, -- отвернемся..., а на этих, - он кивнул в сторону служителей тюрьмы, – не обращай внимания: это уже не люди, а полубесы. - священник замолчал, а затем, вполголоса, добавил, – нелюди, одним словом.
И звуки пропали.... Потому, что стало очень тихо. Более того — казалось, что тишина превратилась в физически осязаемую субстанцию.
Вертухаев не возмутил тот факт, что их причислили к бесовскому сословию, нет! Им льстил, можно сказать и так: приятно щекотал революционную гордость и самосознание тот факт, что именовали их « красными дьяволятами». По молодости лет, конечно же, дьяволятами, но с твердокаменной уверенностью в том, что по мере физического взросления, войдут и в духовный возраст полных демонов революции.
Но «нелюдь»?!
Если бы спросил их кто, то не смогли бы эти люди дать какое-либо, более или менее вразумительное объяснение неприятию этого определения, но интуитивно они чувствовали, что это - полновесное оскорбление. Понимали правду этого слова по отношению к себе, так как где-то глубоко-глубоко, в недрах не способной умереть человеческой души, все еще теплился малюсенький остаток бесценного дара Божия человеку — его совести. Он едва тлел, но, в то же время, обжигал больно, и они топтали божественную искру грязными сапогами, заглушая дикой злобой те крохи человечности, которые все реже и реже напоминали о себе.
--Бей контру!
Вероятно, безстрастная старуха, на чей голый череп накинут черный капюшон, уже занесла косу над головой священника, но смертный час его еще не пробил.
--Отставить. - властный голос прозвучал от закрытой, до сей поры, второй двери, которая вела в большой зал, и заставил всех обернуться к ней.
С первого взгляда было ясно, что тот, кто отдал приказ, не сомневался в его безпрекословном исполнении: обладатель шикарной кожаной куртки, весьма любимой комиссарами разного калибра, столь усердно трудился на ниве красного террора, что заслужил безусловное уважение большевистской братии, которая стояла ниже на иерархической лестнице революционного безпредела.
– Этого, - он указал на человека в рясе, - этого ко мне. И быстро. Успеете пообщаться, - добавил он с мрачной ухмылкой на лице, - когда пойдете сопровождать его в последний путь.
Конвейер по приему кандидатов в расход заработал так, словно ничего и не произошло. Рутина... Сколько их уже прошло, и сколько пройдет еще. Нет причин для того, задумываться о тех, кого вычеркнули из списков живых. Их уже нет.
Пуля лишь поставит жирную точку.
А, тем временем, человека одетого в рясу провели, по лестничным маршам, на несколько уровней вниз и втолкнули в камеру. Судя по отсутствию забранного решеткой окна, она находилась в подвале, и использовалась для допросов, так как кроме письменного стола и, прибитого к полу табурета, иной мебели не наблюдалось.
-Присаживайся, что ли, собрате мой. - Человек в кожанке указал на табурет. – Или не признал?
--На память не жалуюсь. Признал.
--Это хорошо, что признал. Тогда и поговорим, как говаривали старые и добрые друзья, да в старые и добрые, былые времена. Вина, прости, не будет, а чайку можем сообразить. Эх! - он потер ладонь о ладонь, - Вот бы вернуть времена нашей семинарской молодости! - слегка поджав тонкие губы и прикрыв веки, обрамленные чуть-чуть подпаленными ресницами он покачал головой, словно вспоминая дни безшабашной юности, и затем спросил:
– Так что с чайком? Или откажешься? Так это будет проявление бесовской гордыни. А? Негоже так-то, отец Николай. Ой, негоже.
--Зачем отказываться? Следующее чаепитие, вероятно, уже за гробовой доской будет.
--Ой ли?! Не спеши отче, не спеши.. До нее, до гробовой доски то есть, еще дожить надо. - с недоброй усмешкой сказал человек, который сидел за столом, и добавил, выдержав небольшую паузу, - а это будет, непросто, в наших -то лагерях. Весьма, непросто....
Он навис над столом, понизил голос, словно заговорщик, и сказал шепотом:
--Поверь - я знаю, что говорю.
Человек в кожанке откинулся на спинку стула и тяжелым взглядом, не мигая, посмотрел на собеседника. Не столь важно, сможет ли он сломать своего былого сокурсника или нет. Не важно. Не этот, так другой... Недостатка в иудах никогда не ощущалось. Особенно — среди высшего духовенства. Царя, не так давно предали... Да что там говорить: и предательство Самого Христа — дело рук первосвященников. Слабое звено, что ни говори, эта архиерейская братия. А друга юности лучше дожать — знает отца Николая народ, знает и верит ему. Многие за ним пойдут, если соблазнится сребренниками.
--Не надо вокруг да около ходить, Владимир. - ответил священник. - не ради самовара сюда позвал.
--Ну и ладненько, - согласился тот, кого назвали Владимиром, - не хочешь чаю, так и не надо. Решим дело полюбовно — сразу домой и пойдешь. Там можно будет и водочки испить, празднуя избавление из рук нечестивых. Хоть до поросячьего визга нажрись! Все тебе власть народная позволит, если примешь мое предложение. Не скрою, в этом случае, и сам нечестивым станешь. Не без того. Так ведь и право жить - заслужить надо.
-- Совсем Бога не боишься?
--Правду тебе скажу, Коля. Как на духу. - человек в кожанке перегнулся через стол и смотрел, теперь, прямо в глаза собеседника, - Бог, Коля, Он может есть, а может и нет... И это - тот еще вопрос, а жить-то здесь хочется , и сейчас... Подумай. Только поскорее. Времени у тебя нет. Могу дать минуту... И все.
--Чего ты хочешь?
-- Да все - как и всегда. Ничего нового: здесь тебе хлеб и жизнь, - Владимир выложил на стол бумагу, с напечатанным на ней текстом, - а не подпишешь... Прости, но будет Крест.
Он накрыл бумагу своей ладонью и придвинул ее к краю стола.
--Это — декларация вашего митрополита Сергия Страгородского об отношении Православной Российской Церкви к существующей гражданской власти (большевиков). Можешь не читать. Здесь изложено обыкновенное отношение надсмотрщика, - из рабов, - к своему хозяину и, соответственно, призыв к пастве слепо следовать за ним. Не станешь читать, поверь, ничего не потеряешь. Твое дело подписать. И будешь, Коля, свободен, как ветер, который волен вольно гулять везде, где мы позволим.
Владимир рассмеялся собственной шутке и еще раз хлопнул ладонью по тексту сергиевой декларации.
– Подписывай.
--Не наш митрополит Сергий. - ответил о. Николай. - Обновленческий. Скорее —ваш он.
--Другой бы спорил, а я — нет. Конечно он наш, потому что назвал нас, откровенных богоборцев, властью от Бога. И не важно, каковы были его побуждения: Иуда, как говорят некоторые, тоже руководствовался благими намерениями, а Каиафа и Анна хотели уберечь народ от несчастий... А что имеем в результате? Правильно - они отдали на распятие Сына Божия. Сергий – ваш, потому как является заместителем местоблюстителя патриаршего престола. Единственным, заметь, кто сейчас на свободе, милостью больших людей с Лубянки. Главпоп, на данный момент. А декларация эта - есть дело его рук. А там черным по белому написано о том, что вполне можно быть православным христианином и, вместе с этим сознавать Советский Союз своей гражданской родиной, радости и успехи которой -ваши радости и успехи, а неудачи — ваши неудачи. Как тебе это: радости врагов Божиих — ваши радости. Ха-ха-ха.
И хлопнул по столу уже кулаком.
--Подписывай — сказал он.
Его собеседник отрицательно качнул головой.
--Ты же знал, что я не поставлю свою подпись. - ответил он. - Знал еще до того, как предложил мне принять этот акт предательства Господа и Бога нашего Иисуса Христа.
Человек, одетый в кожаную куртку, отнесся к отказу философски.
--Ты — дурак. Дурак и фанатик. К тому же - фанатик, можно сказать, почти покойный. На что ты надеешься? Стремишься попасть в сонм христианских мучеников? Дурак ты, отец Николай, трижды дурак. Мы воспитаем целую плеяду наших «патриархов», которые будут верно служить нашему же делу, и кто-то из них, будущий, когда-нибудь освятит памятник нашему же ставленнику, митрополиту — обновленцу, толерантному к богоборческой власти Сергию Страгородскому! А всех вас, дураков, мечтателей и идеалистов, будут жрать могильные черви, и более того - на церковных службах, поминать вас станут как исповедников и новомучеников, нами же созданной «церкви».
Владимир еще раз хлопнул ладонью по тексту сергиевской декларации.
– Подписывай.
Отец Николай кротко взглянул на него и ответил тихо:
--Бог поругаем не бывает, Володя...

Когда отец Николай посмотрел в глаза растрельной команды, он без удивления увидел, что глаза их были пусты.

Сергей Брус

 
Комментарии
Всего комментариев: 3
2017/08/29, 02:24:16
/глаза их были пусты/


О, где же Свет Твой, Иисусе?
Почто скрываешь Дух от нас?

Мы заблудились окончательно,
Тупик пред очи наши.

О, где Ты, Свете, где?
ПриИди и спаси нас как Ты знаешь Сам.

Мы как-то веруем ещё сквозь мрак,
Приди и просвети,
Молитв ради отцов святых.
Павел
2017/08/28, 21:52:25
Прости их Боже.
андрей
2017/08/26, 22:44:42
+++Тайна двух видов Семени+++

Великой мудрости Божия Тайна Двух Видов Семени,Каиново и Авелево,золотой нитью проходит во всей Священной Истории Мира,cосредотачиваетя и раскрывается во Христе и затем продолжается в дальнейшей апокалиптической истории человечества,где с самым знаменательным проявлением продолжает тайнодействовать в Распятой Святой Руси-Доме Пресвятой Богородицы,в коем оно должно раскрыться и,обличив ложное и пагубное,поразить древнего змия в его ядовито-смертоносную голову!

Об этом пророчески и пообещал Бог Отец Истины и Любви только что согрешившей,то есть на заре человеческой цивилизации,движущейся к своему всеразрешительному закату,Ветхой Еве,вступившей в постыдный беззаконный завет-союз с древним змием,отцом лжи и человекоубийцей,принёсшим это семя погибели в мир...

И эта сокровеннейшая тайна Бога,дивола и человека,иначе-тайна первородного греха и греховного начала жизни на земле изгнания,с самым прикровенным духовным тайнодействием,вполне четко и очень явно проявилась в революционные годы в распинаемой на Втором,Соловецком Кресте Мира,Святой Руси Пресвятой Троицы.

С одной стороны,в лице безбожной краснодраконовской армии,как духовных наследников братоубицы, Каина.И,c другой,- совершенно особо-в Великом Соборе Православных Святых Новомучеников и Исповедников Российских 20 века,в своём Сердце,стоявшем за Истину Чудо Христа,настоящем Мистическом Cемени Обетования,который до Крестной смерти в след Иисуса,нёс в Духе Истины всем земнородным это древнейшее Мистическое Семя Авеля,перешедшего,священнодействовавшего и раскрытого во Христе Иисусе,Который на Своём Кресте Истины,Любви и Cофии поразил этого древнего змия лжи,в самую ядовитую голову!Как и обещал Отец Истины Ветхой Еве в союзе с змием!

Что,судя по всему,и предстоит совершить Воинствующей и Воскресшей Святой Руси Новой Евы,Небесной Царицы,принёсшей это Мессианское Семе Истины всему змием обманутому,порабащённому и погубляемому адамическому человечеству греха и смерти.

Ибо напротив смертоносного семени древнего змия,отца лжи и человекоубийцы,которое воплощал первородный земной первенец,Каин и его идейные последователи,Бог Отец Истины и Любви в лице Авеля,Сифа,Авраама,Святого Израиля,Пресвятого Христа и Православных Святых-явил,прославил и утвердил Своё Чудо Семя Всепобеды и Всеспасения!

А это,что очевидно из Благой Вести Законоисполнителя,уже из самой таинственной и чудесной области во всех мирах-Животворящем Кресте Любви Адама Нового,Иисуса и Новой Евы,Богородицы Вечнодевы Марии!Аллилуиа!Аминь!
Nemo Nihil
Добавить комментарий:
Имя:
* Сообщение [ T ]:
 
   * Перепишите цифры с картинки
 
Подписка на новости и обновления
* Ваше имя:
* Ваш email:
Просьба о помощи
© Vinchi Group
1998-2019


Оформление и
программирование
Ильи
Бог Есть Любовь и только Любовь

Страница сформирована за 0.07898998260498 сек.