Портал "Дивное Дивеево"

Официальный сайт Дивеевского монастыря - diveevo-monastyr.ru

(память 28 июля по старому стилю) Кондак 1 Избранная от всех родов Заступнице вселенныя, похвальный глас Твоих рабов приемши, Всеблаженная, избави нас от всяких бед, да пред иконою Твоею и мы ...
На главную Новости Поучительное откровение девушке от Богородицы.
Поучительное откровение девушке от Богородицы.

Часть 2: Живая вода Промысла Божиего



…Более двух десятилетий прошло со дня кончины приснопамятного монаха Давида. Однако до сих пор он жив для меня как друг, как брат и как несомненный дар Свыше. Жизнь его была для меня образцом, и смерть стала примером. Самоотвержение, глубокое покаянное чувство сердца, безкомпромиссность и мужество были характерными его чертами. Но главное – это детская простота души и полное, «безоглядное»[13] доверие Богу. Как эти качества необходимы нам сегодня, при все более и более усиливающемся среди христиан духе уныния, малодушия и маловерия!..

Невольно вспоминается мне моя юность – терзания, мучения, сомнения, горькие раздумья и сокровенные молитвы к Богу. И вот – встреча с Михаилом, моим будущим собратом, его рассказ… Предо мной предстала удивительная история обращения к вере двух юных заблудших душ, воспитанных в безбожной советской школе в 60-е годы ХХ столетия – моего друга Михаила (1950 г.р.) и его родной сестры Нины (1956 г.р.). Очень назидательным показался мне и образ спасения их родителей Павла и Иулиании, а также их дедушки – Михаила, и бабушки, которую тоже звали Иулианией.

Когда я услышал этот рассказ, то ощутил, что Господь Бог и Преблагословенная Царица Небесная, и Рай, и Небесные Силы также реальны, близки и удободоступны к нам, как и тысячу лет назад. Для меня это было, как Живая Вода умирающей душе. Радостно было видеть и осознавать, что и сегодня, несмотря на всю суетность, нечестие и злобу мира сего, Господь не оставляет нас. Божественным Промыслом соделывается спасение и сегодняшних грешников, даже самых последних – тех, кто потерял всякую надежду на спасение.

«Веруйте в Бога и в Меня веруйте… Верующий в Меня, если и умрет, оживет», – сказал Христос, ибо «Я есмь воскресение и жизнь» (Ин. 14, 1; 11, 25).

Вот об этой-то милости Божией и хотелось бы ныне начать рассказ – о том, как Господь устраивал спасение семьи моего брата по духу раба Божиего Михаила, в монашестве Давида. И думаю, что если хотя бы одна душа из тысячи, прочитав это повествование, ощутит Животворную Росу на своем жаждущем и иссыхающем от маловерия сердце, то и тому я буду рад, ибо и одна душа дороже всех сокровищ мира.



* * *



Эту историю можно было бы передать и устно – пересказать со слов собрата. Но по воле Божией она оказалась записанной самим монахом Давидом за два года до его смерти. А случилось это так.

Как-то раз приехал к нам из Краснодара один молодой человек, раб Божий Иоанн – он был нашим другом и благодетелем. У них с Давидом завязался разговор на тему спасения, и Давид поделился, каким нелегким был его путь к Богу. Также рассказал и о той большой роли, которую сыграла в выборе его жизненного пути его родная сестра, отроковица Нина. По неисповедимым судьбам Божиим она обратилась к вере через некое Божественное видение. Произошло это в 1969 году – девочке в то время не исполнилось еще и 14-ти лет. Далее Давид вкратце рассказал нашему другу о видении своей сестры, а также о том, каким образом через это событие он пришел «в разум истины».

Вернувшись домой, Иоанн передал, что запомнил из рассказа, своей матери Нине Григорьевне, которая незадолго до того обратилась к вере через серьезную болезнь. Заинтересовавшись, Нина Григорьевна попросила Давида описать в письме эту историю более полно. Давид согласился. «Письмо» заняло тетрадку в 48 листов. Несколько позже, отвечая на вопросы женщины, Давид написал еще почти столько же. А Нина Григорьевна перепечатала эти два письма в виде отдельной книжечки в нескольких экземплярах, один из которых передала нам в пустыньку.

Без сомнения, это было Промыслом Господним. Вскоре после того монах Давид отошел в мир иной…

Что и говорить, после гибели друга мне было очень нелегко. Вот тогда-то «Письмо» и сослужило добрую службу. Перечитывая его, я укреплялся мыслью, что в жизни моего собрата очевидно прослеживалось водительство Божие, и что несмотря на жестокую брань со стороны духов злобы, монах Давид все-таки до конца устоял в верности Богу и обрел милость пред лицем Его.

Вскоре я передал Давидову рукопись Святейшему Патриарху Илии II, а также своему духовному отцу схиархимандриту Виталию (Сидоренко), желая более точно удостовериться в истинности этого свидетельства. Они, прочитав «Письмо», отозвались о нем весьма одобрительно, а отец Виталий даже укорил меня за маловерие. Слава Богу – душа моя постепенно умиротворилась.

Шли годы. Иногда в беседах с людьми приходилось вспоминать о монахе Давиде, о его духовном пути, о его испытаниях, о духовном мужестве и верности Господу. По возможности я давал собеседникам почитать Давидово «Письмо». И зачастую бывало так. Прочтя рукопись, люди убеждали меня не держать ее под спудом, а отдать на пользу многим – издать типографским способом. На что я, признаться честно, не решался. Ведь для того чтобы все то огромное письмо, в котором Давид описал свое с сестрой Ниной обращение к вере, было понятно читателям, требовались дополнения. Нужно было написать комментарии, а также, – по совету одного известного батюшки, – повествование о нашем с Давидом уходе из мира. То есть, неминуемо пришлось бы говорить о себе. А это дело весьма нескромное – что, собственно, и было основной причиной моего нежелания браться за сей труд, который раз за разом откладывался на «потом»…

Однако время не ждет. Вот уж более двадцати лет прошло со дня смерти моего друга. Приближается час и моей кончины. Как предстану пред судом Божиим? Сознавая это, боюсь уподобиться неключимому евангельскому рабу, скрывшему дарованный ему талант в земле забвения и нерадения и быть осужденным вместе с ним. Посему ныне с Божией помощью, по старческому и архиерейскому благословению, попытаюсь передать то сокровище, которое незаслуженно досталось мне после смерти монаха Давида, духовным купцам – смиренным труженикам, приобретающим себе прибыток в духовной жизни.

Но прежде чем перейти к повествованию, хотелось бы остановиться на одном моменте. Монах Давид, описывая видения своей сестры, зачастую называл их «откровениями». У некоторых читателей может возникнуть вопрос: а справедливо ли это называть «откровением»? Мое мнение, что вполне основательно и верно. Во-первых, потому что Давид, услышав его один раз, полностью переменил свою жизнь, всю ее посвятив на служение Богу. К тому же рассказ сей неизгладимо врезался в его память – явно по действию благодати Святого Духа. А кому вверено сокровище, тому, естественно, дано и правильное наименование этого сокровища. А во-вторых, меня убедили слова апостола Павла: «Непрестанно благодарю за вас Бога, вспоминая о вас в молитвах моих, чтобы Бог Господа нашего Иисуса Христа, Отец славы, дал вам Духа премудрости и откровения к познанию Его» (Еф. 1, 16).

И вот, по великой Своей любви и по предстательству Царицы Небесной, Михаилу (будущему монаху Давиду) и Нине Господь дал эту милость – духа откровения в познании Бога, истинности величества Его и силы веры нашей Православной.

Слава милосердию Твоему, Господи!

Итак, «Боже в помощь мою вонми, Господи помощи ми потщися» передать сей небесный талант духовным торжникам во спасение душ их и во славу Святаго Имени Твоего.

Письмо монаха Давида к рабе Божией

Нине Григорьевне и брату Иоанну[14]

Преславную Божию Матерь, и святых Ангел Святейшую,

немолчно воспоим сердцем и усты, Богородицу Сию исповедающе,

яко воистину рождшую нам Бога воплощенна, и молящуюся непрестанно о душах наших.[15]



Мир Вашему дому!

С земным поклоном к тебе, брат Иоанн, и к Вам, Нина Григорьевна, грешный монах Давид.

Нина Григорьевна, получив Ваше письмо с просьбой описать видения моей сестры, я со значительной задержкой выполняю Вашу просьбу.

При тщательном чтении этого повествования Вы сможете немало почерпнуть для себя душевной пользы. В частности, ясно, достовернейшим образом познаете, какой Всемогущий, Премудрый и Всеблагой Промысл Господний о нас грешных. Убедитесь, что все неприятности, скорби и болезни попускаются нам Свыше для очищения душ наших – если все случающееся с нами будем переносить с благодарением, как достойные того (зная, что основная причина всему скорбному и неприятному – грехи наши, а не бесы и злонамеренные люди).

Также много и других душеполезных истин Вы сможете усвоить себе из этих свидетельств для укрепления в вере, к которой призвал Вас Господь – ради чего я и не стал скрывать сего духовного сокровища. Открываю же его Вам для вразумления, укрепления и спасения душ ваших.

Да будет сие во славу, честь и благодарение Единосущней и Нераздельней Троице и Всемощней Заступнице нашей Госпоже Деве Богородице!

Январь 1983 года





Доброе дело благословлять Бога, превозносить

Имя Его и благоговейно проповедовать

о делах Божиих; и вы не ленитесь прославлять Его.

Тайну цареву прилично хранить,

а о делах Божиих объявлять похвально.

(Тов. 12. 6-7)



Для того чтобы Вам были более понятны те чудесные события, которые произошли с моей сестрой (думаю, что их вполне можно назвать откровениями), постараюсь предварительно ознакомить Вас с лицами, о которых будет идти речь. Дам вкратце характеристику всем членам нашей семьи.

Одним из заслуживающих особого внимания лиц, о котором будет вспоминаться в откровениях, является наша духовная воспитательница и наставница – наша бабушка Иулиания. Она была какой-то особенной. У нее были редчайшие качества человеческой души. Сколько я ее знаю, не помнится случая, чтобы она когда-нибудь поставила себя выше другого или настояла на своем. Но это касалось только житейского – в духовных вещах и пониманиях она стояла очень крепко, так как ее муж (мой дедушка), будучи противоположного с ней устроения, не повлиял на нее. За всю свою жизнь она не усвоила себе ничего душевредного от него.

О благополучии других бабушка всегда думала более, нежели о своем собственном. Несмотря на то, что она имела большие дарования – никогда не превозносилась ими перед ближними. (Одним из ее дарований был замечательный голос – настолько красивый и сильный, что все, слушавшие бабушкино пение, пленялись им).

Своим смирением и кротостью бабушка обращала на себя всеобщее внимание. Когда умер ее муж, все жившие одиноко старики изо всей округи начали ее сватать. Но, несмотря на то, что у нее был большой выбор, и можно было бы выйти замуж очень удачно, она всем отказала, сказав: «Буду уж доживать одна, какое мне еще замужество?»

Все ее слова и дела были чужды какого бы то ни было лицемерия и притворства. Она делала все искренне, от души.

Много мне приходилось видеть благочестивых женщин – и в миру живущих, и в пустыне, но похожей на мою бабушку встретить не пришлось. Это была мирянка, имевшая ангельскую душу.

Когда я уезжал из дома в пустынь, то семья об этом ничего не знала. Все шло обычным порядком. Но когда я зашел на кухню, чтобы проститься с бабушкой (как это делал всегда), то на сей раз она заплакала и, поцеловав меня, сказала: «Больше в этом мире мы с тобой не увидимся…»

Откуда она это знала?..

Дедушка (его звали Михаил) по своим душевным качествам был совершенно противоположного с ней устроения. В нем сильно господствовали страсти, особенно гордость и самолюбие. Был он требовательным и настойчивым (что, правда, не мешало ему сильно любить своих внуков). Вера у дедушки была слабая, так как он в юности очень сильно соблазнился священниками.

Несколько слов скажу о нашей маме. Она была женщиной красивой и способной во всяком житейском деле, но чуждой всякой духовности. Ее отец не имел ни малейшего намерения воспитывать свою дочь в религиозном духе. Все ее помышления и действия были только о плотском и земном.

Будучи красивой и талантливой, она обращала на себя внимание многих, часто изменяла моему отцу. Из-за этого дома у нас были частые скандалы. Отец начал пить. Жизнь стала несносной. Мать подала на развод. Разошлись. Мы с сестрой остались с матерью.

Когда делили имущество, в удел матери выпал недостроенный дом – только стены и крыша. Доводить стройку до конца пришлось ей одной… Жили на сухарях: ведь кроме того, что нужно было питаться и одеваться, нужно было еще и строиться. И все это на маленькую зарплату матери. Была не жизнь, а мучение. Когда стройка с горем пополам окончилась, стало немного легче.

И вот отец, который жил в нашем же селении, женившись на другой женщине, увидел, что его сын Миша «выбивается в люди»… тогда из-за своих отцовских чувств к оставленным и повзрослевшим детям, невзирая на прежние проделки матери, он идет к ней с просьбой принять его обратно. После восьмилетней жизни в одиночестве, отведав досыта вдовиной доли, мать с радостью приняла его.

После этого жизнь в доме пошла по-другому. Но мы уже настолько отвыкли от отца, что он казался нам чужим. Когда, будучи студентом, я приезжал по воскресеньям домой, то бывал рад, если не заставал его дома. Много нужно было делать над собой усилий для того, чтобы преодолеть развившееся за восемь лет чувство отчужденности.

Поскольку об отце (который тогда был еще не крещен) в откровениях ничего не сказано, то на нем останавливаться не буду. Скажу только, что он относился к жизни более серьезно, чем мать. Когда я был еще маленьким, он всячески старался поддержать во мне религиозные чувства, заложенные ранее бабушкой (его тещей).

Особенным чувством любви и уважения я проникнут к своей родной сестре Нине. Ей вместе со мной пришлось испытать все горести сиротства с самого раннего детства. Оно не даровало ей радостей, присущих ее возрасту: голод, холод и полунагота были его уделом…

По необходимости напишу кое-что и о себе.

Несмотря на то, что жизнь моя не многолетняя, она богата разными интересными случаями. Однако же подробное описание моей биографии отвлечет Ваше внимание от главной темы, потому постараюсь рассказать о себе по возможности короче. Остановлюсь только на отдельных моментах, которые имеют прямое отношение к откровениям, дарованным моей сестре для ее обращения к Богу.

Раннее мое детство прошло вдали от родителей, у дедушки с бабушкой. Бабушка водила меня в храм, причащала. Когда я подрос, родители забрали меня к себе. Перед тем, как идти в школу, отец велел мне снять крестик, который я постоянно носил, – чтобы не увидели ученики.

В первые же дни занятий в школе произошло повреждение моей веры атеистическим уроком. С тех пор началось мое духовное охлаждение…

За охлаждением последовал период отступления. А по прошествии нескольких лет постигла меня внезапная болезнь.

На этом последнем остановлюсь подробнее. Когда я был в девятом классе, то совершенно уклонился от пути истины – сделался годным только на все худое. Заложенные с детства стремления к Богу полностью угасли.

И вот в один прекрасный день со мной произошел непонятный случай. Вдруг ни с того ни с сего мне сделалось тошно. Появилось отвращение от всякого рода пищи. Началась зевота и возникла сильная жажда. Почти целый день я то зевал, то пил воду. Вечером открылась рвота, после которой мне сделалось очень плохо. На следующий день все повторилось точно таким же образом. Я заставлял себя есть через силу, но после этого меня все равно рвало и в желудке почти ничего не оставалось.

Недели через две мать сказала: «Так дело дальше не пойдет, нужно идти в больницу». У меня было предчувствие, что больница мне не поможет, но для спокойствия матери я согласился на обследование. И, действительно, никакого диагноза поставить мне не смогли. Единственное, что обнаружили – весьма незначительное опущение желудка, которое не должно было сопровождаться такими симптомами, как у меня.

Мне делалось все хуже и хуже. Ежедневно после каждого приема пищи (примерно через час-полтора после еды) у меня начиналась неудержимая рвота, после которой чувствовались разбитость и слабость. Но, как ни странно, все это не сказывалось на моем внешнем виде. Для постороннего глаза я казался цветущим…

В таких мучениях прошли девятый и десятый классы. Но вот школа окончена – нужно куда-то поступать. Раньше у меня были намерения поступать или в политехнический, или в институт иностранных языков, но теперь свои планы пришлось изменить. Теперь мне захотелось постичь врачебную мудрость, чтобы узнать причину и способ лечения хотя бы своей невыносимо тяжелой болезни.

Однако когда это мое желание осуществилось, и я сблизился с так называемыми «светилами» медицины, то понял, что даже и они при помощи современной аппаратуры не смогут мне ничем помочь…



В то время я случайно узнал, что в одном из близлежащих селений живет некая старуха, которая каким-то образом лечит различные болезни, что врачам не под силу…

Конечно, мне, будучи молодым студентом, ехать лечиться к какой-то старухе было неудобно и стыдно. Но тяжелое душевное и физическое состояние заставило меня решиться испытать это последнее, как мне казалось, средство избавления от недуга.



М.К.:[16] Впору вспомнить слова апостола Павла: «Кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему?» (Рим. 11, 34). Ведь сколько вреда душевного и телесного наносят людям колдуны и разного рода «целители»! Сколько душ из-за них подпали под власть демонов и запутались в крепких тенетах смертных грехов, в том числе суеверия, неверия, кощунства и богохульства. От общения человека с миром падших духов – напрямую ли, или же через людей-служителей – добра не ждать. Но в случае с юным Михаилом из зла обращения к «бабке» Господь Своим Всепремудрым Промыслом извел добро возвращения заблудшей души к истинной вере в Бога.

Просвещение душевных очей юноши наступило, конечно, не сразу. Как видно из его откровенного письма, сначала он думал, что бабка-«целительница» помогает людям посредством своих молитв к Богу и Матери Божией. Позже Михаил разобрался во всей этой духовной путанице (кто и какой силой «помогает», почему чародеи иногда «молятся» и в чем же заключается истинное исцеление) и искренно покаялся в своих заблуждениях. Но на первом этапе его пути от неверия к вере именно это, пусть и не совсем правильное понимание, явилось решающим. «Значит, реально существует сверхъестественный мир: существует Бог, Матерь Божия, ангелы, святые», – сделал вывод паренек, воспитанный в традициях безбожной советской школы. И в его душе вдруг возгорелась искра живой веры: «Царица Небесная, теперь я верю, что Ты есть. Прости меня и помоги мне!..» С этим сердечным воплем вошел в его душу луч просвещающей и животворящей благодати Божией, которая и повела его далее от тьмы к свету по пути спасения.

Долго и дорого пришлось расплачиваться Михаилу за «услуги» чародеев, ибо невидимая брань с сатаной в разных формах продолжалась у него до самой смерти. Но он, сознавая свой тяжкий грех, мужественно и терпеливо нес крест бесовской брани с крепким упованием на милость Божию и Царицы Небесной. И вера его не была посрамлена (как то и засвидетельствовала в дальнейшем Сама Царица Небесная), ибо вся та брань явилась для монаха Давида величайшим подвигом борьбы за верность Богу и любовь к Нему.



…Много можно писать о моем путешествии к старухе, но не буду отвлекать Вашего внимания от основного повествования – скажу только самое главное. Когда я приехал, бабка посадила меня на стул и сама села рядом. Потом, как будто обращаясь к кому-то невидимому, спросила: «Не я ли ему сделала?» И вдруг как зазевает, как зазевает, да и говорит: «Не я, не я!» «Ох-ох, – промелькнула у меня мысль, – куда я попал?.. Она говорит: “Не я ли ему сделала?”, значит, она тоже делает такие порчи людям, а я приехал к ней лечиться! Еще, чего доброго, так “вылечит”, что и скончаешься!.. Что же мне делать?.. Сидеть и ждать, что будет дальше или убежать, пока не поздно?.. Нет, посижу, послушаю, что она будет еще говорить».

Вдруг старуха начала перечислять все мои болезни, хотя перед этим она меня ни о чем не расспрашивала (даже не спросила, зачем я к ней приехал). Это меня очень удивило и вызвало интерес.

Потом она начала молиться: «Царица Небесная, Ты всем помогаешь, помоги и ему… помоги и ему. Он крещеный и молится».

Когда старуха сказала «он молится», меня начала обличать совесть – ведь я уже давным-давно перестал молиться.

И тогда в уме своем я подумал: «Если к этой старухе ездит лечиться столько народа, и если она, обращаясь к Царице Небесной, помогает нуждающимся, значит, есть в самом деле Царица Небесная, Которая, по словам старухи, “всем помогает”». И тогда я подумал: «Царица Небесная, теперь я верю, что Ты есть. Прости меня и помоги мне. Ты ведь знаешь, как мне тяжело. Помоги мне…»

Когда я так помолился в уме, то сразу почувствовал, как внутри у меня (в области желудка) начало происходить какое-то перемещение. Это перемещение было настолько ощутимым, что казалось, будто чья-то невидимая рука что-то во мне переставляет…

Провожая меня, старуха сказала: «Что-то очень трудно отходит. Помогло только наполовину. Приедешь еще раз, желательно вечером. Езжай, пускай Бог помогает».

После этого визита моя болезнь была как рукой снята. Но вместо нее приключилось другое горе – для тела и для души. (В чем выражалось горе для души, описывать не буду, скажу только, что это страшное душевное состояние преследовало меня долгие годы и отошло только после принятия монашеского пострига).

Горе же для тела заключалось в следующем: мне казалось, будто я проглотил горящие угли – так сильно жгло в желудке. К тому же напала непреодолимая сонливость. Несмотря на то, что я спал по двенадцать часов в сутки, едва мог удерживаться, чтобы не спать на лекциях. Кроме того, начались перебои в сердечном ритме. Несколько раз, на непродолжительное время, сердце останавливалось вообще… Это очень страшно…

По прошествии некоторого времени пришлось ехать к старухе во второй раз, после чего я понял, что лучше вообще не ездить ни к каким «старухам». Ее слова и поведение меня насторожили. Впоследствии я узнал, что хоть эти разные бабки и читают иногда церковные молитвы и призывают святые имена, но это еще вовсе не значит, что они – угодницы Божии, и что к ним можно обращаться за помощью…

После вторичной поездки нашли на меня тоска и уныние. Я понял, что живу не так, как должно; понял, что реально существует сверхъестественная сила. Мои взгляды на жизнь и земное назначение человека в корне изменились – я понял, что первична не материя, как о том непрестанно нам вдалбливали в головы во время учебы, а сознание. О, горький обман!.. Теперь вся моя прежняя жизнь показалась мне пустой и безсмысленной. Все нужно было пересматривать и перестраивать заново…

Мне очень запомнились слова той старухи: «Царица Небесная, Ты всем помогаешь, помоги и ему… помоги и ему» и «что-то очень трудно отходит». Я подумал: «Если трудно отходит, значит, Царица Небесная не с охотой помогает мне. Следовательно, я чем-то прогневал Ее. Чем бы мне искупить свою вину? Где тот путь, которым можно сблизиться с Ней?»

У меня возникло непреодолимое желание как можно больше узнать о Царице Небесной, Которая избавила меня от такой тяжкой болезни…



М.К.: А избавила именно Она – Та, к Которой был вознесен его сердечный покаянный вопль: «Царица Небесная, прости меня и помоги мне!», а не заговоры и «молитвы» бабки-«целительницы».



Мне очень захотелось найти человека, который просветил бы меня светом Истины, но где найти такового, я не знал. У меня возникло твердое желание пойти в храм помолиться Богу, однако, к большому прискорбию, я не знал ни одного храма в Киеве, а спросить у кого-то было стыдно…

В таком томлении прошло некоторое время. Но вот к моей хозяйке, у которой я жил на квартире, однажды пришла соседка, да и говорит:

– Вы знаете, Мария Сергеевна, мы с Володей в прошлое воскресенье были во Владимирском соборе. Так нам понравилось!

– Я тоже бывала в соборе, – ответила хозяйка. – Но с тех пор, как получила эту квартиру, ни разу там не была. И даже не знаю, как отсюда туда ехать.

– Очень просто, – сказала соседка. – Нужно сесть на трамвай № 29 и доехать до метро «Дарница». На метро доехать до станции «Университет», и там уже рядом.

Я был безконечно рад, что так неожиданно представилась возможность узнать, как попасть в собор. Этот разговор был в субботу, а на следующий день, в воскресенье, я собрался и, ничего не сказав хозяйке, отправился по указанному маршруту.

Когда я вышел на станции «Университет», то, посмотрев по сторонам, нигде не увидел никакого храма. Тогда я решил смотреть на людей, чтобы по направлению стариков и старух попытаться определить место расположения собора. Но, к большому моему сожалению, на глаза не попадался ни один старик, ни одна старуха – везде была молодежь. Осмотревшись, я стал решать: что же мне делать дальше? И вдруг… ударили в колокола!.. Чуть ли не бегом я направился в сторону, откуда доносился тот вожделенный звон.

И вот я, наконец, у собора. Парадный вход был открыт – через него как раз заходил митрополит. Вслед за митрополитом двинулись стоявшие у дверей люди. Я быстро присоединился к ним.

Когда я вошел в собор, мною овладел какой-то страх. Я уставился в пол, боясь оглядеться по сторонам. Казалось, что все взгляды обращены на меня, и непременно должно случиться что-то страшное: меня увидит здесь кто-то из преподавателей или студентов. Наклонив от смущения голову вниз и пытаясь остаться незамеченным, я начал медленно продвигаться вперед.



М.К.: Сегодня этот страх в храме может казаться странным и непонятным. Но нужно помнить, что описанные события происходили в 60-е годы XX столетия, во времена хрущевского давления на Церковь. Молодому человеку-студенту в те годы проявить свою веру в Бога было равносильно решиться зарекомендовать себя перед обществом «больным на голову» и тем самым предать себя на постоянное психологическое давление со стороны сокурсников и преподавателей, а то и вовсе быть исключенным из учебного заведения.



Я достиг уже почти середины храма, как вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. «Ну, все!.. – промелькнула мысль. – Это уже точно кто-то знакомый!..» От этого мне стало еще страшнее. Я не решался глянуть в ту сторону, откуда на меня кто-то смотрел. Но взгляд был настолько сильным, что я не выдержал…

На меня кто-то смотрел откуда-то сверху. Я поднял голову, и мои глаза встретились с глазами какой-то Женщины, Которая с иконы смотрела прямо на меня. Я ясно увидел, как Она повернулась в мою сторону. Вид Ее изменился… Она смотрела именно на меня… Потом улыбнулась…[17]

Этим событием, совершенно неожиданным, я был очень поражен. Во мне промелькнула мысль: «Да! Это Она!.. Это Та Царица Небесная, Которая всем помогает (по словам той старухи), и мне помогла тоже. Это Та, Которая избавила меня от невыносимо тяжкой болезни!»

Мои глаза заполнили слезы. Хотелось кричать: «Люди, я нашел Истину! Вот она!.. Я нашел ее сегодня, сейчас!.. Вчера, подобно вам, я безцельно бродил по улицам, а сегодня нашел то, что ценнее всего!.. Не суетитесь же попусту, идите сюда, только здесь Истина!»

Слезы катились градом и застилали мне глаза. Я ничего уже не видел вокруг – наклонив голову вниз, стоял и беззвучно плакал. Внезапно обнаружилось все безумие моей «мудрости». Моя голова, постоянно гордо поднятая вверх, на сей раз опустилась. Я почувствовал себя несчастным и жалким. Мне стало стыдно, что в безумии своем я начал было отрицать бытие Божие. Прежде прожитые годы показались пустыми и безцельными. Захотелось начать жить совершенно по-иному. Я понял, что еще не все потеряно, и еще можно все исправить. Меня утешала и подавала надежду на спасение приветливая улыбка Царицы Небесной.

Когда через некоторое время я снова посмотрел на этот образ, он был уже таким, как обычно. (Это тот образ, который находится в центральной апсиде, прямо над алтарем). Пройдя вперед, я внимательно следил за ходом службы. Мне все очень нравилось. Казалось, что я попал как раз туда, где мне нужно было быть уже давно…

Следующий раз в храм удалось попасть нескоро, т.к. подоспели каникулы, и я уехал домой. Ни на квартире, ни дома я никому ничего не говорил: ни о том, что ездил к старухе, ни о том, что ходил в собор на службу. Семья, увидев, что у меня исчезла болезнь, удивилась, но не очень. Все думали, что как она началась без причины, так и ушла…

Я тайно от всех ежедневно стал молиться. Молился своими словами, так как те молитвы, которые знал с детства, были короткие и не могли выразить всех моих чувств. Для этих занятий мне представилась неограниченная возможность – родители ничего не давали мне делать, чтобы я хорошенько отдохнул за время каникул.

Сестра тоже была на каникулах, и я, пользуясь возможностью, решил просвещать духовно и ее. Правда, я сам почти ничего не знал, а потому и ей сказать толком особо ничего не мог. Мои беседы были построены на том, что когда-то приходилось от кого-то слышать, и на разных наблюдениях.

«Знаешь, Нина, – начал я, – раньше почти все были верующие. Это видно изо всего. Посмотри хотя бы на стихи, которые учат в школе. Несмотря на то, что современные идеологи стараются всячески приписать некоторым поэтам, что они были безбожниками, у них все равно ничего не получается. Взять, к примеру, стихотворение «Смерть поэта», которое написал Лермонтов после того, как Пушкин был убит на дуэли. Там написано такое:

…Но есть и Божий суд, наперсники разврата!

Есть грозный Судия, Он ждет;

Он недоступен звону злата,

И мысли, и дела Он знает наперед…

Можно привести в пример и других известных поэтов, которые в своих стихах ярко выражают свои религиозные чувства. Сегодня же нам толкуют, что они были безбожники, приписывая им разные небылицы. Да и вообще, почти все выдающиеся личности прошлых веков были глубоко верующими – это видно и из литературных источников, и из живописи, и из музыкальных произведений. Но только на все нужно смотреть правильно, чтобы видеть все так, как оно есть, а не так, как нам это преподносят.

Или возьми хотя бы обыденную жизнь. Вот бабушка рассказывала, что когда-то в одном доме жили все вместе: дедушка, бабушка, отец, мать, несколько женатых сыновей и замужних дочерей со своими детьми – и никто никому не мешал. Более того, все были рады друг другу. Все находились в повиновении у самого старшего. Между всеми хранились взаимное уважение и любовь. И причиной всему этому был страх Божий, вера…

А посмотри, что творится теперь. Вот наши соседи. У них один-единственный сын, и из-за него нет никому места. Ежедневно у них споры и драки, почти каждый день все бегают вокруг дома. И творится подобное везде и всюду. Причем, такая вражда и ненависть – не только в семьях, но и вообще среди всех. Раньше люди любили друг друга, а теперь друг друга ненавидят. И причина тому – отсутствие веры в Бога.

Вспомни роман «Угрюм-река». Он начинается с того, что дед Даниил совершает убийство и грабеж. И вот этот старик лежит на смертном одре. Он начинает понимать, что вся его жизнь позади, что будущего здесь у него уже нет, все только прошлое. На него нападает страх при воспоминании о пройденном жизненном пути. Он ясно сознает то, что ему придется отвечать за все свои поступки. Его мучит совесть, что все его богатство приобретено неправедным путем, и что оно остается здесь, а с ним идут в иной мир только его дела. Чувство раскаяния и сожаления о прожитой жизни овладевает его душой. Он подзывает к своему смертному одру сына и говорит: «Петр, как я прожил свою жизнь!.. Сколько я сделал убийств и грабежей!.. Сколько у меня золота и серебра – и все оно остается здесь… Оно спрятано, но теперь я скажу тебе, где оно. Ты возьми его и отдай на построение церквей и монастырей – возможно, за это помилует меня Матерь Божия, яко Милостива». Монолог закончен, дед Даниил умер.

Все может миновать человека, а вот смертного часа не минует никто. Умирать придется каждому. И когда человек умирает, ему уже не к чему думать о земной жизни – она остается позади независимо от того, кем он был и как он жил. Ни деньги, ни знакомства, ни звания не могут освободить его от этой участи. И чтобы нам не было так мучительно больно перед смертью, как деду Даниилу, описанному в романе, давай будем верить – от этого мы хуже не станем».

Сестра охотно со всем согласилась и начала вспоминать разных литературных героев, которые ярко свидетельствовали о своей вере в Бога. Она обратила мое внимание на такие вещи, которые я раньше пропускал, как говорится, «мимо ушей».

Было очень радостно, что моя сестра так легко приняла мое предложение: «Давай будем верить, от этого мы хуже не станем». Теперь у меня была единомышленница….



Однажды я сидел у открытого окна, расположенного против сада, и, глядя в него, думал о своем прошлом. День уже клонился к вечеру. Перед этим как раз прошла гроза. Омывшись дождем, все зазеленело по-другому, приобрело особую свежесть. Едва уловимое дыхание ветра слегка качало ветки деревьев, на которых еще не успели высохнуть дождевые капельки. Под воздействием последних лучей заходящего солнца эти капельки играли всеми цветами радуги. Их было очень много – казалось, будто чья-то невидимая рука рассыпала их по всему саду…

В комнату проникал аромат душистых цветов. Мое внимание привлек куст георгинов, росший у самого окна. Эти чудные цветы как будто сами просились в комнату… А небо? Какое красивое небо перед закатом!..

Посмотрел я на эти искрившиеся капли воды, на куст дивных георгинов, на необычайно красивое небо и подумал: «Бог бесконечно Добр и бесконечно Мудр. Если бы не так, то Он не смог бы сотворить все таким прекрасным. И если Он так Добр и так Мудр, то Он непременно меня помилует». Посидев еще немного, я лег спать.

В ту ночь мне приснился удивительный сон…



Через некоторое время, когда был престольный праздник в соседнем селе, моя бабушка решила сходить в храм на службу и заодно посетить свою родственницу. Нина, узнав об этом, загорелась желанием пойти вместе с ней, чтобы побывать в храме, так как с тех пор, как ее крестили, она ни разу не была в церкви. Бабушка согласилась ее взять. Сестра попросила у меня денег для того, чтобы купить нам крестики (мы не имели на себе крестиков). Они собрались и пошли.

К большому удивлению, под вечер Нина с бабушкой были уже дома. Еще от самой калитки сестра закричала: «Миша, какую мы красивую икону видели! Если бы ты только знал! Правда, бабушка?!!» «Да», – ответила та.

По возвращении Нина пошла в дом, где живем мы, а бабушка – в свой. (У нас два дома в одном дворе. Хотели было забрать бабушку к себе в новый дом, но она сказала: «Я буду вам помехой, так как то стону, то кашляю», – и осталась в своем). Родители пошли вслед за бабушкой, чтобы послушать разные новости о родственниках, а я пошел следом за сестрой с тем, чтобы узнать, купила ли она крестики. «Купила», – радостным голосом сказала Нина и добавила: «Вот если бы ты видел ту икону, которую мы видели!..»

Достав крестики, один она дала мне, а второй взяла себе. Потом достала шкатулку с собственными принадлежностями, взяла из нее какую-то тесемку, нанизала на нее крестик и надела себе на шею.

Меня очень удивило то, что, надев крестик, она сразу, не сказав ни слова, пошла спать…

Через некоторое время пришли отец и мать. Они удивленно посмотрели на Нину, которая, даже не раздевшись, во всем том, в чем ходила, легла на диван. На ней была даже обувь. Трогать ее уже никто не стал – все думали, что это у нее от сильной усталости, так как подобного маршрута она никогда не проделывала.

Утром отец и мать пошли на работу. Бабушка, как обычно, занималась кухонными делами. А я, проснувшись, сидел и ждал, пока проснется сестра – мне хотелось ее кое о чем расспросить.

Долго ждать не пришлось. Нина поднялась, как-то удивленно посмотрела вокруг и, наклонив голову вниз, молчала. На ее лице была заметна какая-то печаль. Увидев это, я не стал ничего спрашивать, а решил понаблюдать, что будет дальше. Видно было, что она избегала всякого разговора. На любой вопрос отвечала коротко и неохотно. Периодически посматривала то на солнце, то на часы.

Когда приблизился вечер, Нина, не ужинав, улеглась спать раньше всех. Причем также как вчера – не раздевшись. И на сей раз ее никто не стал трогать. Таким же образом все повторилось и на третьи сутки…



Прошел примерно месяц. Однажды вечером мы сидели с сестрой в комнате вдвоем. Пользуясь тем, что нет посторонних слушателей, я рассказал ей то сновидение, которое мне было. Сестра внимательно выслушала и говорит: «Да, мне тоже было… только не знаю, рассказывать тебе или нет». Я ответил: «Если от того мне будет польза, то, конечно, расскажи». И она начала рассказывать…

– Когда мы с бабушкой зашли в церковь, то у самых дверей увидели старушку, которая сидела и продавала крестики. Подойдя к ней, я купила два. Она сказала мне: «Они освященные, поэтому их освящать не нужно, а одевать и носить».

Взяв крестики, я пошла за бабушкой к середине храма. Вдруг мой взгляд упал на икону, которая стояла на столе, расположенном около стены. На ней была изображена Женщина. Эта Женщина была настолько красива, что я от удивления и восторга на всю церковь крикнула: «О, Царевна!!!» Когда я крикнула, то все обернулись в мою сторону. Я смутилась, наклонила голову вниз и так молча стояла. Постояв некоторое время, осторожно подняла голову и посмотрела вокруг. На меня уже никто не обращал внимания. Тогда я тихонько подошла к бабушке и сказала: «Посмотри, какая красивая икона!.. Вот если бы эту икону да забрать к себе домой!» Мои слова услышала бабушкина сестра – та самая родственница, у которой мы должны были быть в гостях после службы. Услышав, она сказала: «Когда служба окончится, мы подойдем к священнику и попросим у него эту икону. Я с ним в очень хороших отношениях, – может быть, он подарит ее».

С большим нетерпением ждала я окончания службы. Когда она закончилась, и почти все люди разошлись, мы подошли к священнику, и бабушкина сестра сказала ему: «Эта девочка – моя родственница. Она у меня впервые. Мне хочется сделать ей что-то приятное, но я не знаю что. Ей, вот, понравилась эта икона. Вы или подарите ее, или продайте, или обменяйте на какую-нибудь мою, ведь у меня много разных икон». Священник выслушал и сказал: «Любую икону я мог бы подарить, но только не эту. Она мне очень дорога. Когда я был еще семинаристом, то враг искусил меня. И когда я осознал то, что сделал, и, опомнившись, каялся – изнемогши от плача и покаяния, уснул. Когда же проснулся, то увидел, что бумажка, на которой расписался кровью, лежала у меня на груди, а эта икона стояла над головой. Потому я неразлучен с ней…» С того времени, видать, прошло много лет, потому что священник тот был уже очень старым.

Услышав, что он не подарит икону, я стояла и чуть не плакала. Мне не хотелось уже быть у родственницы, и я начала упрашивать бабушку, чтобы сегодня же возвратиться обратно. У родственницы ели, пили, веселились, но меня все это обходило стороной.

Когда мы возвратились домой, и я надела на себя крестик, то меня сразу начало клонить в сон. Я легла и сразу же уснула.

И вот снится мне, что я снова в том же храме, перед той же иконой… Вдруг вижу, что Женщина, изображенная на иконе, сделалась живой, и, обратившись ко мне, сказала: «Подойди ко Мне». С несказанной радостью я бросилась к Ней!.. «Иди сюда», – сказала Она. Я взялась за Ее руку и внезапно очутилась по ту сторону рамки…

Прежде всего Она взяла в Свою руку тот крестик, который я одела на шею, когда ложилась спать, и сказала: «За то, что ты надела его, Я дарю тебе вот этот». И я увидела в Ее руке крест. Он был не такой, как тот, что у меня на шее. Он отличался размерами и видом… Взяв его, я спросила: «А Ты только мне подарила такой крест?» Она ответила: «Такие кресты Я дарю достойным» (т.е. тем, кто их способен понести). Сказав это, Она повернулась в противоположную от рамки сторону и сказала: «Пойдем со Мной».

Шла Она очень быстро – я едва успевала за Ней. Будучи позади, я внимательно стала Ее рассматривать… А потом стала смотреть по сторонам… Вокруг были такие красоты, что ничего подобного я никогда не видела и не могла себе вообразить, что такое вообще может существовать…

Я попросила свою Спутницу:

– Расскажи мне, как это у вас здесь все так прекрасно устроено?

– Слушай, – ответила Она.

И начала рассказывать… Рассказывала долго. Что-то указывала руками. А я смотрела на Нее и ничего не слышала – видела только, как Она шевелила губами. Мне пришлось услышать только последние два слова: «Вот так».

– Когда Ты говорила, я ничего не слышала! – с горечью воскликнула я.

На это Она ответила:

– Ну, тогда услышишь, когда придешь из гостей домой навсегда…



М.К.: Этот неуслышанный Ниной рассказ Царицы Небесной говорит нам о том, что мы, находясь в настоящем, неочищенном от страстей, состоянии, просто не можем вместить в себя небесную мудрость. Те же люди, которые сподобятся войти в Царство Небесное, будут, по учению Святых Отцов, постоянно преуспевать в любви и познании всего сущего.



Я спросила:

– А можно, чтобы все эти красоты увидела моя мама? Чтобы она сейчас была здесь с нами?

– Нет, – ответила Она, – твоя мать попасть сюда недостойна. Из вашей семьи сюда достойны попасть только ты, твоя бабушка и брат.[18]

– А откуда Ты знаешь, что у меня еще есть бабушка и брат?

– Я все обо всех знаю.

– Если Ты все обо всех знаешь, то расскажи мне про мою бабушку. Мне ничего неизвестно о ее жизни.

И Она начала рассказывать:

– Иулиания в молодости была очень верующей. Но в (таком-то) году она пошла в церковь освящать пасху. И случилось так, что по освящении пасхи, когда она возвращалась домой мимо открытых дверей церкви, то услышала, как церковный причет ругается между собой разными непристойными словами. Они не могли мирно поделить то, что насобирали. Услышав такую брань церковных служителей, Иулиания подумала: «Куда мы ходим и чему мы верим?..»



М.К.: Увы – как часто мы, христиане, совсем не задумываемся о том, что нашими непристойными словами и делами соблазняются другие люди, теряют веру, и даже отпадают от Церкви. А мы не осознаем этого греха, не каемся и не исправляемся. И только в час смерти узнаем, сколько душ повредилось из-за наших нехристианских поступков…



С этого времени ее вера начала угасать. Но кому мало дано, с того мало и взыщется…



М.К.: Несмотря на то, что вера у бабушки была сильная, она была простая и неискушенная, как бы детская – в силу устроения этой души. Детская вера сильна своей простотой, своей непосредственностью. Однако она слаба тем, что не испытана и не закалена в горниле различных противодействий, а потому может быть легко угашена со стороны людей, которых эта душа почитает лучшими и высшими себя. Но «кому мало дано, с того мало и взыщется» – большее горе будет человеку, «через которого соблазн приходит» (Мф. 18, 7).



…Всю свою жизнь она не прожила, а промучилась…



М.К.: А промучилась бабушка потому, что были очень трудные условия жизни. Иулиания происходила из бедной семьи. Вышла замуж за вдовца с двумя детьми, который был из семьи зажиточной и имел очень тяжелый характер. Он часто оскорблял Иулианию, бил, всячески уничижал, она же все это благодушно терпела. Однако эта мягкость проявлялась лишь по отношению к себе – не защищала она только себя. Что касалось других, Иулиания была очень мужественна и решительна. Примером тому может служить следующий случай. Соседку часто бил ее пьяный муж. Иулиания, убедившись, что женщину обижают безвинно, ревностно встала на ее защиту. Однажды она дала серьезный отпор обидчику. Пьяный дебошир полетел, ударился о стенку и, совершенно не ожидая такого оборота дела, с того времени стал с удивлением и страхом посматривать на защитницу. После этого он уже перестал бить свою жену. Вот такое было отношение у бабушки к чужим бедам. Сама же она, как и сказала Царица Небесная, не прожила, а промучилась, терпеливо перенося жестокий характер своего мужа – за что после смерти и удостоилась утешения и вечной радости.



Она полностью сохранила верность своему мужу. За всю свою жизнь она никого не осудила и ни с кем не поругалась. И за это ей будут прощены ее грехи…

Но для того, чтобы ей простились те грехи, которые она делает в неведении, перед кончиной ей будет послана болезнь. И в гроб Иулиания ляжет с чистой душой.



М.К.: В свое время эти слова Царицы Небесной сбылись. В конце жизни бабушка заболела туберкулезом, от которого сильно страдала.



– А расскажи мне про моего дедушку. Куда он попал: в рай или ад? Он уже умер.

– Михаил?

– Да.

– О нем Я пока не скажу ничего, потому что его будут судить еще люди. Незадолго перед своей кончиной он ходил в храм молиться, но об этом ваша семья ничего не знает, так как он этого дома никому не говорил.



М.К.: Дедушка прожил всю свою жизнь без веры в Бога. Как говорил Михаил-младший – будущий монах Давид – особо сильно на дедушку повлияла в молодости беседа с бывшим школьным товарищем. Времена тогда были революционные, кругом было всеобщее брожение, Церковь находилась в поношении и презрении. Но у Михаила еще теплилась какая-то вера. Потому, встретив своего школьного друга, который к тому времени стал священнослужителем, он решил с ним серьезно поговорить. «Друг, скажи мне честно, – обратился к нему Михаил с вопросом, – есть Бог или нет?» – «Да я и сам не знаю, есть Он или нет!» – ответил с иронией священник. После такого ответа Михаил, конечно же, сильно соблазнился. С тех пор он окончательно отпал от Церкви и от веры, и всю оставшуюся жизнь прожил мирским, страстным человеком.

Однако, как видим, совесть в глубине души не давала ему покоя, и уже перед смертью, втайне от всех своих родных и близких, он пошел в церковь и молился. И потому есть надежда, что эта молитва произвела какое-то благотворное действие на его последующую, загробную участь. К тому же, как сказала Матерь Божия, «его еще будут судить люди», поскольку Михаил отпал от веры в Бога через соблазн от людей. Это дает повод думать, что посмертная участь дедушки еще не определена окончательно, и за него нужно усиленно молиться.



– А расскажи мне про моего брата.

– Твой брат в детстве был верующим, и Я любила его. Но после он отошел от веры, и Я на него рассердилась[19]. И когда одна женщина из Заречья (наше селение разделено на две части: на центральную часть и на Заречье; мы живем в центральной части) просила Меня послать ему болезнь, которая у него была, Я долго не хотела…



М.К.: Внешним поводом к напасти, постигшей Михаила, послужило – насколько я понял из бесед с монахом Давидом – следующее обстоятельство. Некая девушка испытывала к Михаилу сильную страсть и назойливо везде его преследовала. Но Михаил не обращал на нее внимания. Тогда, обозлившись, девушка решила отомстить ему таким вот образом – прибегнув к «помощи» колдуньи.

Что же касается просьбы колдуньи о послании болезни, то здесь нужно вспомнить следующую евангельскую историю: «И когда [Иисус Христос]прибыл на другой берег в страну Гергесинскую, Его встретили два бесноватые, вышедшие из гробов, весьма свирепые, так что никто не смел проходить тем путем. И вот, они закричали: что Тебе до нас, Иисус, Сын Божий? Пришел Ты сюда прежде времени мучить нас. Вдали же от них паслось большое стадо свиней. И бесы просили Его: если выгонишь нас, то пошли нас в стадо свиней. И Он сказал им: идите. И они, выйдя, вошли в стадо свиное. И вот, все стадо свиней бросилось с крутизны в море и погибло в воде» (Мф. 8, 28-32). Как видим, бесы испрашивают у Господа позволения повредить даже свиньям! Это значит, что их действия строго ограничены Промыслом Божиим. Потому и служителям бесов приходится в каком-то смысле «просить» Творца всяческих, чтобы иметь возможность как-то навредить людям.



…Но для того, чтобы оправдать его перед Сыном Своим на Страшном Суде, Я согласилась… От этой болезни твой брат сильно страдал и никто не мог ему помочь. И тогда он поехал к одной женщине, которая просила Меня, чтобы Я избавила его от этой болезни. (О том, что я ездил лечиться к той старухе, никто не знал. В том числе, об этом абсолютно ничего не знала и сестра). Я не хотела ему помочь, чтобы болезнью он искупал те грехи, которые делал. (Теперь я понял, почему та старуха сказала: «что-то очень трудно отходит»). Но потом увидела, что он поверит, и помогла ему…



М.К.: Пусть не удивляет и не смущает некоторых то, что бабки вроде бы «молились», и Матерь Божия их «услышала». В этом случае более верным будет говорить не о услышании их молитвы, а о том, чему учит нас святитель Игнатий Брянчанинов: «Вне зависимости от Бога не совершается и не может совершиться ничто. Одно совершается по воле Божией, другое совершается по попущению Божию… Судьбы и действия Божии идут путем своим; действия человеческие и демонские идут также путем своим… Судьбы Божии присутствуют и действуют в среде событий, совершаемых человеками и демонами, как тончайший дух среди вещества, не завися от вещества…» (2-й том, «Судьбы Божии»).

А потому неверно в этом случае говорить, что Матерь Божия «слышит» и «исполняет» просьбы бабок – люди, состоящие в каком-либо общении с богопротивником-диаволом, такой чести не сподобляются. Рассуждая об этом, нужно обратить внимание и на другие слова Матери Божией, в частности на то, что Она сказала: «Я все обо всех знаю». Следовательно, знает Она слова, желания и действия каждой той бабки. Знает также, что Михаил в дальнейшем обратится к вере и покаянию. Знает и то, что болезнь послужит ему во оправдание на Страшном Суде, а борьба со страстями и бесами вменится ему в подвиг. Вот потому Промыслом Божиим было дано место скорбям, которые постигли Михаила от служителей тьмы. И было ясно сказано, для чего: «для того чтобы оправдать его на Страшном Суде» – вот причина, по которой попускаются нам болезни. Только в том случае исполняется на нас чье-то злое желание (человека или демона) – если Господь предвидит, что оно может нам, в конечном счете, принести вечное благо – человек, кратковременно быв испытан этим злом, примет какую-то милость от Бога. Тогда оно (это испытание злом) попускается, и чье-то злое желание исполняется. А если нет – то нет, и никогда не допускается, чтобы это произошло.

Нужно понять, что зло (т.е. внутреннее злое настроение воли) демоническое и человеческое имеет непрестанное устремление и напор к осуществлению его на деле, как сказано в Псалтири: «Аще не Господь бы был в нас, убо живых пожерли быша нас» (Пс. 123, 2). Но всесильная десница Божия сдерживает это злое устремление. А попускает в какой-то (незначительной) степени осуществиться злу как «встряске», чтобы, например, неверующий пришел к вере, беспечный серьезнее задумался над смыслом жизни, осуетившийся вспомнил о приближающейся смерти, гордый и самодовольный познал свою глупость и смирился, маловерный укрепился в вере и надежде на Бога, нерадивый начал каяться и подвизаться, пребывающий в богозабвении начал молиться и т.д.

Итак, если Господь усмотрит, что какому-то человеку сегодня будет полезна горькая «пилюля» какого-то злополучия, то и попускает ее в известной Ему «дозе» через что угодно и кого угодно, в том числе через колдунов и бесов (кои реально существуют). Но все это в крепких рамках всеблагого и всепремудрого Промысла Божия, которому мы, православные христиане, несомненно веруем «не боящеся ни единого страха» (1 Пет. 3, 6) ни от людей, ни от демонов. Мы только должны бояться чем-то согрешить, чем-то оскорбить Бога, но не должны бояться ничего иного. А через кого или что касаются нас какие-то злополучия (или через несчастный случай, или природные катаклизмы, или через смену обстоятельств, или через какого-то человека, или демона, или даже безо всякого постороннего воздействия – как бы естественно) – это уже не столь важно. Если цель всеблагого Промысла о человеке достигнута, то воспитательное злополучие отнимается от такого образумившегося человека. Как видим на примере Михаила – будущего монаха Давида – он смирился в своей самодовольной гордости, уверовал, начал каяться, молиться, просить об исцелении – и исцелился.



…Обращаясь ко мне, Женщина продолжила:

– Теперь твой брат будет очень верующим… Когда он пришел в собор, то Я Сама встретила его. (Я сразу вспомнил ту улыбку Богородицы, с которой Она меня встретила, когда я впервые пришел в собор).

– А можно увидеть ту женщину, которая просила ему болезнь?

– Можно.

Моя Спутница провела в воздухе рукой, и я увидела яблоню, под которой была лавочка, а на ней, на этой лавочке, сидела женщина и ела яблоко.



М.К.: По пониманию Давида это было не простое «вкушение яблока», а образ общения с бесами. Показанная Нине женщина вкушает плод диавольского соблазна – оккультное знание, которое обращает на пагубу себе и другим.



– Эта женщина хочет, чтобы Я попустила твоему брату ………, но Я никогда не позволю, чтобы с ним это произошло.[20]

…У твоего брата будет однажды очень трудное обстоятельство. Он не будет знать, как выйти из него. И тогда Я приду ему на помощь, и от этого он будет так рад, как еще не был, сколько живет…

…Однажды сложится такая обстановка, что у брата твоего потребуют дать отчет о жизни своей. Среди тех людей, которые будут это требовать, не будет ни одного достойного твоего брата. Эти люди не поймут его… И тогда он сядет с молитвой на устах и больше не встанет…



М.К.: Фактически, в этих словах заключено описание предсмертных обстоятельств жизни монаха Давида, о чем говорилось выше.



– А расскажи мне про мою маму.

– Твоя мать верующей никогда не была, да искренне верующей никогда и не будет. Но, в конце концов, она поверит, и в церковь пойдет…



М.К.: Как уже говорилось прежде, это предсказание Царицы Небесной сбылось спустя несколько лет.



Твоя мать уже бы умерла, она должна была попасть в аварию, но Я спасла ее от смерти… (Через несколько дней после этого рассказа я спросил мать, был ли в ее жизни какой-нибудь смертельно опасный случай. «Был, – ответила она, – это случилось недавно. Я возвращалась с работы домой. Слышу, сзади идет машина. Вдруг меня как будто кто-то дернул за рукав. Я сразу посмотрела в сторону машины. Прямо на моих глазах от нее отделился прицеп и со всей скоростью повернул в мою сторону. Я что было сил побежала к забору. На мое счастье, как раз в том месте, куда я бежала, была выбита штакетка. Я бросилась в эту дырку… Не помню как, но я очутилась в огороде. Шофер как-то сразу узнал, что у него отцепился прицеп и тут же затормозил. Бледный как смерть, он выскочил из кабины и бросился к забору, по ту сторону которого стояла я и смотрела на него.

– Вы живы?!!

– Да, – ответила я.

– И не повреждены?!!

– Нет.

– О-о-о! – облегченно вздохнул он, – а я-то уж подумал, что…

– Нет-нет, не безпокойтесь, я жива и невредима.

Немного успокоившись, я снова подошла к той дырке, через которую вскочила в огород. Но как ни приловчалась, вылезти обратно через нее не могла. Тогда я пошла во двор и вышла на улицу через калитку. Когда будем идти вместе, я покажу тебе то место»).

…Вдруг я увидела, что к нам навстречу идешь ты. У тебя была очень красивая спортивная фигура, совсем не такая, как сейчас. Волосы были зачесаны назад, концы их опускались чуть ниже ушей. На тебе был черный костюм и ботинки. У тебя были усы, бакенбарды. Ты был в очках. На руке были часы, а на безымянном пальце левой руки – кольцо. Но что меня удивило больше всего, так это то, что в левом ухе у тебя была сережка. (Как после выяснилось, сережка обозначает рабство греху).

Ты подошел к нам. Увидев в моей руке крест, который эта Женщина дала мне в самом начале, ты захотел его у меня забрать. Я же начала прятать его за себя и убегать от тебя. Но Она, обратившись ко мне, сказала: «Отдай ему этот крест. Он его достоин». Я отдала с большой неохотой. Ты же взял его с великой радостью.



М.К.: Крест, подаренный Нине Богородицей, символизировал собою благодать того небесного откровения, которого сподобилась Нина. Матерь Божия знала, что Михаил воспримет сей небесный дар более серьезно, ответственно и глубоко, нежели его сестра, потому и повелела Нине отдать крест брату. В жизни именно так все и вышло. Через какое-то время Михаил оставил мир и все, что в нем, ушел в пустынь, принял монашеский постриг и после многих лет борений с плотью, миром и диаволом предал свою душу Богу. Нина же со временем охладела в своей прежней ревности по Богу и стала, подобно многим другим, вести мирскую, малоцерковную жизнь.



Потом эта Женщина подошла к тебе и указала рукой на какое-то здание, сказав: «Иди туда»…



М.К.: Слова «иди туда» монах Давид понимал, как оставление им мира и уход в пустыню.



Ты пошел в то здание, а мы стояли и ждали. Я знала, что мне туда идти нельзя. Ты что-то делал в том здании, но что именно, я не видела.

Обратившись ко мне, Женщина спросила:

– Ты видела сережку в его ухе?

– Да, – ответила я.

– Я разобью ее. Я хотела одеть ему второе кольцо на ту же руку. Он сразу не хотел, но поскольку его жмет первое, то он согласился, чтобы Я одела ему и второе на тот же палец, на ту же руку.



М.К.: По пониманию Давида первое кольцо обозначало болезнь, которая, как бы «сжав» его своей теснотой, не дала уклониться ему на «купли житейские» (ср. 2 Тим. 2, 4) по желанию матери, настаивавшей на женитьбе. Таким образом, Михаил сподобился принять обручение не временное, а вечное – путь иноческий, что и означало второе кольцо, надетое на его руку Царицей Небесной.



…И вот я увидела, что из этого здания идешь ты снова к нам. Если бы я не знала, что это ты, то теперь бы никогда не узнала…



М.К.: Поскольку Михаил переменил свой образ жизни и образ мышления с мирского на духовный, то явился Нине уже в ином виде, от которого она пришла в удивление.



Ты был совершенно не похож на прежнего… У тебя были длинные волосы, которые лежали на плечах. Посреди головы был пробор. На тебе была интересная одежда, которая доставала до самой земли. Она была голубая, или, точнее сказать, цвета небесной лазури…



М.К.: Цвет одежды небесной лазури – свидетельство о том, что монах Давид имел ходатаицей своего спасения Царицу Небесную (в церковной символике голубой цвет – Богородичный). Это же было открыто и старцу Иоанну Почаевскому, который предсказал, что Михаил будет спасаться «слезами Богородицы».



Усов и бакенбард не было совсем. Не было также ни сережки, ни очков, ни часов, ни ботинок. У тебя был очень красивый, умный лоб и большие пронзительные глаза. Когда я увидела твои глаза, то подумала: «Очи пророчи». Но больше всего меня поразило то, что у тебя были крылья…



М.К.: Все это говорило о том, что Михаил примет ангельский образ, т.е. монашество. Потому и был представлен его новый облик в духовном плане вот в таких образах.



Ты был настолько красивым, что я поймала себя на том, что у меня от поражения твоей красотой сам собой открылся рот… На сей раз я стояла перед тобой не так, как вначале. Теперь я стояла со страхом и трепетом. Когда ты посмотрел на меня, то я затрепетала еще больше, так как почувствовала, что своими глазами ты видишь меня насквозь.

Женщина подошла к тебе и сказала:

– Теперь лети.

Ты поднялся и полетел, а мы стояли и смотрели. Когда тебя уже не стало видно, Она сказала: «Ну, теперь пошли дальше». И мы пошли.



Я все больше и больше восхищалась красотами, которые нас окружали. Мое внимание привлекла одна яблоня, на которой было много плодов. Подойдя к ней, я сорвала одно яблоко и начала есть. Меня удивило то, что это яблоко было совершенно не такое, как у нас на земле. В нем было очень много сока. Но самое удивительное то, что из него бежал сок такой, какого я хотела – сладкий, кислый, холодный, теплый… Съев это яблоко, я сорвала второе. Потом третье… Мне не хотелось отходить от яблони, но в то же время хотелось идти с той Женщиной дальше, чтобы больше увидеть. Она поняла мое желание, и, указав на одно из яблок, сказала: «Сорви вот это и съешь, и больше не захочешь». Я сорвала то, на которое Она мне указала, и съела его. И, действительно, больше мне не захотелось.



М.К.: То, что случилось с Ниной, ясно и убедительно показывает, почему нам нужно учиться исполнять заповеди Христовы и освобождаться от усвоенных нами страстей. По учению святых отцов после смерти мы переходим в вечность с теми самыми свойствами, какие приобрели в этой жизни. И если мы не научимся здесь, на земле, побеждать свои сластолюбивые греховные пожелания, то… во что мы превратимся потом? Ведь если человек, допустим, не преодолеет такого пристрастия, как чревоугодие, то ему уже одно это невоздержание в райских обителях послужит препятствием для дальнейшего духовного развития. И если даже по молитвам святых такой человек и попадет в рай, то он не сможет там наслаждаться ничем более, как первой попавшейся ему яблоней, как это было показано на примере отроковицы Нины. Она ведь хотела идти дальше, но в то же время по сластолюбию не могла оторваться от понравившейся яблони. И только когда Царица Небесная указала ей на четвертое яблоко, которое, можно предполагать, было плодом воздержания, и Нина послушалась, то больше ей не захотелось – она смогла идти дальше и познавать иные небесные блага.

Потому-то Святой Церковью и установлены нам посты – чтобы мы научались обуздывать желания своей сластолюбивой плоти, а не потому, что Бог якобы хочет лишить нас каких-то наслаждений. Не «лишить» Он нас чего-то хочет, а наоборот – сделать способными вмещать в себя всякое добро. Здесь, на земле, мы живем как в школе. А в Царстве Небесном (если, конечно, сподобимся туда попасть) уже сполна удовлетворятся все наши благочестивые желания, ибо люди того века будут, как сказано, постоянно преуспевать в любви и познании. И все те блага будут вечны.



Мы пошли дальше. У меня возникало много вопросов, но моя Спутница была настолько красива, что всякий раз, когда я обращала свой взгляд на Нее, чтобы спросить о чем-либо, сразу обо всем забывала…

В какой-то момент мне подумалось: «Какая безконечно Добрая и Умная Женщина… Интересно, что Она будет делать, если я устрою Ей какую-нибудь пакость? Как Она прореагирует на это?» И я хотела было начать делать Ей какую-то пакость – сейчас, правда, не помню, какую именно. Но меня очень удивило то, что, несмотря на все мои усилия, у меня ничего не получилось. Тогда Она посмотрела на меня, и, улыбнувшись, сказала: «Здесь у нас зла сделать нельзя».



М.К.: Это еще раз подтверждает ту суровую действительность, что, переходя в вечность, мы являемся там такими, какие мы есть здесь, на земле, – со всеми нашими страстями, склонностями, привычками и желаниями. Вот почему во время земной жизни для нас так необходимы покаяние и исправление всех своих греховных привычек, ибо именно они и являются препятствием для входа в райские обители.



Потом, обратившись ко мне, Она задала мне один вопрос. Он был очень сложный. Я знала, что Она знает ответ на этот вопрос, но задала мне его для того, чтобы испытать, правильно ли я на него отвечу. Я подумала и ответила. Ответила правильно, и тогда Она сказала: «Ты умная». Потом добавила: «Когда ты в храме, увидев Мою икону, крикнула “О, Царевна!”, Я очень смеялась…



М.К.: Поскольку с этого восклицания Нины началось обращение ее заблудшей души к Богу, то не удивительна радость Царицы Небесной. Только выражена она была на простом, понятном Нине языке.



Тебе понравилась та икона… вот, Я дарю тебе такую же». И я увидела в Ее руках точно такую икону, как та, которая была в храме.

Я с большой радостью взяла ее в руки. Но, к моему большому изумлению, изображение на этой иконе начало удаляться. Вскорости оно удалилось настолько, что стало едва заметно. Тогда, испугавшись, я закричала:

– Ты так далеко, что я Тебя уже не вижу!

И услышала в ответ дальний голос: «А ты смотри – и увидишь». Я начала смотреть и заметила, что изображение продолжает удаляться. Тогда я вновь закричала:

– Ты так далеко, что Тебя почти совсем не видно!

И снова услышала в ответ еще более отдаленный голос: «А ты смотри внимательнее – и увидишь». Я стала усиленно всматриваться и заметила, что изображения почти нет. Тогда я с большой горечью и страданием воскликнула:

– Ты так далеко, что я уже не в состоянии видеть Тебя!

И снова, в третий раз, услышала едва слышимый голос: «А ты смотри, внимательно смотри, и придет время – увидишь».

Вдруг я увидела, что икона сделалась такой, какой была вначале, а эта Женщина стояла рядом со мной.



М.К.: Удаление изображения Царицы Небесной прообразовало предстоящую потерю Ниной той благодати, которую она, будучи 14-летней девочкой, получила через предстательство Божией Матери. Предсказание об удалении благодати исполнилось в свое время – Нина не сохранила своей первой ревности по Богу. Но поскольку она увидела, что «вдруг икона сделалась такой, какой была вначале, а эта Женщина стояла рядом», то есть надежда, что все-таки придет такое время, когда суетный, греховный мрак в душе у нее рассеется, и вновь наступит духовное прозрение.

Этот момент заключает в себе глубокую духовную суть. Он может и должен послужить в утешение всем тем, кто в начале своего обращения к Богу сподобился какой-то благодати, но потом не сохранил и потерял ее. Отчаиваться не нужно. Нужно только каяться, смиряться и исправляться. И продолжать искать Бога всем сердцем своим, как сказала Царица Небесная: «Внимательно смотри [т.е. почаще возводи око ума своего к Богу] – и увидишь [обрящешь Того, Кого оскорбил и потерял]».



Обратившись ко мне, Она сказала: «Если ты будешь ставить эту икону у себя над головой, то все, что Я сказала о тебе, совершится. Если ты будешь ставить ее у себя сбоку, то совершится наполовину. А если поставишь у ног, то ничего из сказанного Мной о тебе не совершится».



М.К.: Это – очень важный момент духовной жизни, который свидетельствует о том, что всякое предсказание теснейшим образом связано с нашей свободной волей.

Относительно иконы, где она будет поставлена – это символ, образ. Поставление иконы около головы – это то, к чему призван человек: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем… всею душею… всем разумением твоим…» (Мф. 22, 37); и: «Ищите же прежде Царства Божия и правды его…» (Мф. 6, 33). В ногах – тогда, когда идет сомнение, охлаждение духа, отвержение Богообщения, и как следствие – отпадение от благодати, богозабвение, потеря всего того, что человек мог бы достичь, о чем ему было предсказано. И поставление сбоку – это когда человек исполняет только отчасти то, что необходимо было бы ему исполнять в полноте по требованию совести и заповедей Христовых.

Из опыта подвижников, с которыми пришлось общаться, было замечено, что если человек получает о себе какое-то свидетельство свыше, то порой он впадает в безпечность и живет «кое-как», думая, что в любом случае, независимо от его образа жизни, предсказанное ему благо совершится. Но предсказанное совершается лишь тогда, когда человек усердно стремится угождать Богу, жить по Его заповедям и исполнять Его святую волю, т.е. жить так, как вообще должен жить всякий христианин по долгу своей христианской совести. Ведь всякий дар свыше, в том числе и предсказание, дается не для провождения времени в покое и безпечности, а для жизни в понуждении себя на всякое добро и сопротивлении всему греховному.



Я с большой радостью взяла эту икону и прижала к себе…

Мы подошли с Ней к какой-то как бы границе, и Она сказала: «Ну, теперь тебе уже пора». Я поняла, что это мне уже пора возвращаться на землю. А мне так не хотелось!!! И я сказала:

– Я не хочу уходить отсюда. Я буду здесь всегда.

– Да, – ответила Она, – ты будешь здесь всегда, но тебе еще рано.

Мне стало очень скорбно, что нужно возвращаться на землю. Я уже успела забыть о том, что у меня есть мама, папа, бабушка и ты. Я вообще забыла обо всем земном. Но все-таки поняла, что мне еще нужно непременно возвращаться.

Я увидела, что от того места, где мы стоим, идет дорога прямо к нашему дому. Это меня очень удивило. Неохотно я вступила на эту дорогу, и, сделав по ней несколько шагов, решила посмотреть, где та Женщина и что Она делает. Когда я оглянулась, то увидела, что Она стоит и смотрит мне вслед. Ее вид был сочувственный и скорбный. И я поняла, что Она тоже не хочет со мной расставаться. Но мне быть с Ней еще рано…

Я спросила Ее:

– А мы с Тобой еще встретимся?

– Обязательно встретимся, – ответила Она и перекрестила меня вслед.

Медленными шагами я пошла по указанной мне дороге. Но, несмотря на то, что двигалась я очень медленно, за один шаг преодолевала огромные расстояния – дорога как бы сама подкатывалась под ноги. Интересно, что при этом я видела всю свою улицу, знала, кто что делает, кого что ожидает, кто сколько лет проживет…

Вскоре я очутилась возле своего дома. Когда подошла к дверям, они сами собой передо мной отворились. После того, как я переступила одной ногой через порог, то забыла половину того, что видела и слышала, а когда переступила второй – забыла почти все. Помню только то, что рассказала. Да и то, рассказала далеко не все из того, что знаю, так как о многом мне велено не говорить.

Будучи там, я заметила одну очень существенную особенность: за одно мгновение там можно увидеть и услышать столько, сколько не сможешь воспринять здесь за тысячу лет. А потому, если бы я и могла рассказать все, что видела и слышала, то не хватило бы всей моей жизни.

…Когда я вошла в дом, то не знала, где мне поставить подаренную той Женщиной икону. Подумав, решила спрятать ее на кухне за иконы, которые отец и мать хранили, как родительское благословение, данное им в день свадьбы. Но для того, чтобы это сделать, нужно было встать на край кровати, где спали папа с мамой, на что я не решалась, боясь разбудить их. Тогда я каким-то образом поднялась в воздух и приблизилась к образам. Очень бережно положила за них свой подарок и плавно опустилась на пол.

Подойдя к своему дивану, я легла спать. Не помню, сколько я пролежала, как наступило утро, и нужно было вставать…



Поднявшись, я с большим нетерпением ждала наступления следующей ночи, чтобы снова встретиться с той Женщиной. Мне не хотелось ни с кем разговаривать. Ничто земное меня не интересовало. Всё и все мне казались какими-то чужими. Всецело я стремилась к Ней.

Дождавшись вечера, я раньше всех легла спать. Перед сном я не ужинала и не раздевалась.

Не знаю, сколько я спала, как вдруг проснулась. Сев на диване, посмотрела по сторонам. Мне было понятно, что сейчас ночь, но в нашем доме было светло как днем. Меня удивило то, что в комнате был большой безпорядок, вещи находились не на месте – все было вверх дном… Посмотрела я на все это и подумала: «Нужно мне собираться и отправляться к той Женщине».

Я встала с дивана и пошла на кухню, чтобы взять подаренную мне икону. Когда я вошла, то увидела, что отец и мать спят – они, наверняка, не слышали моего прихода. Я стояла и недоумевала: как бы мне достать икону так, чтобы не разбудить родителей?.. Вдруг каким-то чудным образом я поднялась в воздух. Очутившись возле образов, бережно взяла свой подарок и снова опустилась на пол.

Войдя к себе в комнату, я открыла шкаф и достала оттуда самый красивый платок матери. Разостлала его на столе, положила на него икону, завернула, и, взяв под мышку, отправилась в дорогу.

Как только я переступила второй ногой через порог своего дома, то увидела, что переступила через порог какого-то несказанно красивого зала. Этот зал был огромных размеров. В нем были красивые, непостижимо высокие колонны. Весь он был сделан из каких-то драгоценных камней, красоту которых невозможно передать словами. Причем, все эти камни и колонны были украшены резными узорами чрезвычайно тонкой работы. Разноцветные лучи, исходившие от камней, образовывали различные цветосочетания, которые все время менялись. Много можно говорить об этом зале – так много, что ты себе не представляешь. Но вся беда в том, что сейчас я не могу даже воспроизвести в памяти, какой он! Это выше наших земных понятий, и я просто боюсь, что своими словами опорочу ту красоту, которая ему присуща. Словами передать это невозможно при всем моем желании. Можно сказать только одно, что когда его увидишь, то не сможешь оторвать от него глаз.

Вдруг я заметила, что вдали, в глубине зала, сидит та Женщина. Увидев Ее, я бросилась к Ней, потому что Она милее всех зданий и созданий.

Подбежав к Ней, я поздоровалась. Она ответила на мое приветствие, но было видно, что Она чем-то опечалена. Вдруг я поняла, что виной Ее печали являюсь я… Мне стало очень неудобно и скорбно. Я стояла в растерянности и не знала, что мне делать…

Она сидела за столом. Перед ней горела свеча и была раскрыта книга, которую Она читала. Потом Она взяла из этой книги какую-то бумажку и начала читать ее мне. Я не слышала ни одного слова, а только видела, как шевелились Ее губы. Но совершенно ясно было то, что на этой бумажке были написаны мои грехи, которые и являлись виной печали этой Женщины.

Мне стало очень скорбно, что Она так добра и так мила, а я опечалила Ее своими грехами. Я очень скорбела о том, что у меня нашлись такие дела, которые Ее огорчили. Я стояла сокрушенная и поникшая и чуть не плакала…



М.К.: Это – очень важный момент духовной жизни, научающий нас глубокому, живому покаянию, которое происходит от чувства любви к Богу. Искреннее сожаление о своих грехах, которыми оскорбили Бога и Заступницу нашу Богородицу, – вот начало настоящего, действенного покаяния, в котором – залог нашего спасения.



Увидев мое состояние, Она поднесла ту бумажку, которую читала, к горящей свече и бумажка загорелась. По мере того, как этот свиток сгорал, Женщина делалась все веселее и веселее. И когда он сгорел совсем, Она стала совсем веселой.

Обратившись ко мне, Она сказала: «Ты видишь, где Я сижу?» Я посмотрела и увидела прекрасный царский престол… Потом Она обратилась ко мне вновь: «Смотри». Я посмотрела и увидела прямо над Ней еще одно место. Это место было на самом верху. С обеих сторон от него находились еще два места. Характерно то, что те места, которые были по бокам, располагались ниже этого самого верхнего места. Причем, те два места были тоже не на одном уровне, а то место, которое было справа от самого верхнего, было несколько выше того, которое было расположено слева.

Обратившись к Ней, я спросила: «Кто занимает эти места?» И Она начала рассказывать. Только сейчас я не помню всего дословно, потому что мы с Ней разговаривали на каком-то другом языке…



М.К.: Когда Михаил поинтересовался «какой это был язык?», Нина ответила: «Ну, там были такие слова: “аще”, “тако”, “яко”… тогда я их понимала, а вот сейчас не могу вспомнить все в подробностях».

Так едва только обращающаяся к вере 14-летняя девочка узнала о существовании церковно-славянского языка. Характерно при этом то, что употреблялся он лишь тогда, когда речь шла о Богообщении. Во всех же остальных случаях разговор велся на обычном, житейском языке.

Думается, что обстоятельство это должно дать повод «всем людям доброй воли» задуматься над ошибочностью модернистских нововведений в Церкви – в частности, над кощунственной заменой богослужебного церковного языка украинскими и русскими переводами.



Тогда я все прекрасно понимала, а сейчас дословно передать не могу. Помню только, что Она сказала, что на самом верхнем месте находится то ли Вершина всех вершин, то ли Начало всех начал. С полной уверенностью я могу лишь сказать, что выше Того, Кто занимает верхнее место, нет и быть не может. А что Она сказала о Занимающих другие два места, я сейчас не помню.

Под этими местами были еще другие места, которые расположены рядами. Но о том, кто занимает эти места, я Ее не спросила, а Сама Она не сказала.

Я еще раз посмотрела на те места: их было четыре. Одно сверху, одно снизу, которое занимала Она, и двое по бокам от верхнего, одно из которых немного выше второго…



М.К.: У святителя Григория Богослова есть такие слова: «Отец больше Сына по виновности [т.е. по причинности], и равен по естеству… сие исповедуем мы весьма здравомысленно…» «Три суть едино – едино же не ипостасию, но Божеством – Единица в Троице покланяемая и Троица в Единице возглавляемая, вся достопокланяемая, вся царственная, единопрестольная, равнославная, премирная и превысшая времени, несозданная, невидимая, неприкосновенная, непостижимая, Сама только ведущая о Себе, какой порядок имеет Сама в Себе; а для нас равно досточтимая» (Слово 6 и 30). «Сама только ведущая о Себе, какой порядок имеет Сама в Себе». И вот не мудрым и разумным благоволил Господь открыть этот порядок, а «младенцу» – 14-летней отроковице, как и пение «Трисвятого» юному отроку при патриархе Константинопольском Прокле в V веке.



Обратившись ко мне, Женщина сказала: «Пойдем со Мной». Она встала, и мы с Ней вышли из того зала. Она шла первая, а я следовала за Ней.

Мое внимание привлекла Ее одежда. Мне очень захотелось иметь такую одежду, как на Ней, и я сказала:

– Подари мне такую одежду, как у Тебя.

Она мне ответила:

– Такая одежда, как на Мне, для тебя будет очень длинная, ты в ней запутаешься и упадешь. Но когда упадешь, тогда подымать Я уже больше не буду тебя, и ты пойдешь туда… туда…

Вид Ее стал строгим. Ее волосы наклонились вперед. Я посмотрела туда, куда Она указала рукой и увидела, что прямо от нас куда-то вниз шла тропинка, вьющаяся змейкой. А оттуда, куда она вела, доносился какой-то страшный смрад, угар, какие-то ужасные стоны и отчаянные крики…

Мне стало очень страшно, и я начала прятаться за Нее. Увидев, что я испугалась, Она провела рукой в воздухе, и этого ничего не стало. Успокоившись, я подняла руку, чтобы прикоснуться к Ее одежде, но оказалось, что даже не могу достать до нее рукой. Мою руку обдуло ветром…



М.К.: Просьба Нины дать ей такую одежду, как у Самой Царицы Небесной, показывает, что каждого человека искушает дух надмения и гордости. У Нины это проявилось в прошении такой одежды, как у Богородицы.

Страсть гордости трудноврачуема и ставит человека в опасность падения с любой высоты, на каком бы уровне кто не находился – хотя в большинстве случаев мы только мним о себе, что мы как бы имеем благодать и спасаемся лучше других, а на самом деле это бывает почти всегда наоборот. Но даже если и действительно кто-то духовно восходит, то и тогда он должен помнить, что опасность его падения в пропасть погибельной гордости остается до самого последнего издыхания.

Назидательный пример в этом отношении имеется в житии преподобного Макария Великого. Когда преподобный проходил воздушные мытарства, то бесы, стоя в отдалении, вопили: «Избежал ты наших рук, Макарий!» Но он сказал: «Нет, но надобно еще избежать». И только когда он был уже во вратах Рая, а бесы с сильным воплем продолжали кричать: «Избежал ты нас, избежал!», преподобный Макарий ответил: «Ограждаемый силой Христа моего, я избежал ваших козней».

Вот насколько были смиренны, благоразумны и осторожны в словах духовные мужи – насколько они боялись всякого возношения, самонадеянности, уничижения других и самоуверенного мнения о своем спасении.



Обратившись ко мне, Она сказала:

– Проси себе другую одежду.

– Ну, тогда, – сказала я, – подари мне такую одежду, чтобы она была короткая и без рукавов, и чтобы вокруг шеи был большой вырез с зубцами.

– У нас в такой одежде не ходят. Проси другую.

– Ну, тогда подари мне такую, чтобы она была длинная до самой земли, и чтобы у нее был рукав такой широкий, что когда поднимешь руку вверх, то чтобы он сползал по руке до плеча.

– Да, тебе будет такая одежда. Я ее тебе уже заказала.

Посмотрела я на свою Спутницу, на Ее одежду, и подумала: «Кто кроме Нее сможет понести такое одеяние? Если так одеть какую-то другую женщину, то она непременно запутается и упадет, к тому же будет выглядеть очень смешно и нелепо». И я поняла, что такой одежды, какую имеет эта Женщина, никто никогда не имел и не будет иметь…



Мы приблизились к какому-то зданию. Над дверью этого здания стояла цифра 2000. Рядом с цифрой стоял знак, то ли «плюс», то ли «минус». Стоял знак один из двух, но какой именно, я сейчас не помню. Еще тогда, когда я на него смотрела, то знала, что когда возвращусь на землю, то буду помнить только цифру 2000, а какой стоял знак, забуду. Я очень старалась запомнить его, но вот сейчас не могу сказать…



М.К.: Это было в 1969 году. Сейчас уже понятно, что Господь к двум тысячам прибавил сколько-то времени. Но сколько – нам знать неполезно, потому Господь и не открывает.

Обращают на себя внимание слова Нины: «Я очень старалась запомнить». К сожалению, подобным желанием добыть то, что Господь «положил в Своей власти» (Деян. 1, 7) страдает сегодня немало людей. Но желание это плотское, а не духовное. Нам нужно заниматься не вычислением «времен или сроков», а помнить и исполнять слова Христовы: «Приблизилось Царствие Божие: покайтесь и веруйте в Евангелие» (Мк. 1, 15).



Когда мы зашли в здание, то я увидела огромную стену, на которой было множество крестов. Эти кресты были разнообразны. Обратившись ко мне, Женщина сказала:

– Выбирай себе крест.

Я посмотрела, и мне понравился один очень красивый крест.

– Вот этот будет мой!

– А ты посмотри на него внимательнее.

Я посмотрела и заметила, что с него вдруг начала осыпаться краска. Она осыпалась все больше и больше. Вскорости своей красотой крест перестал выделяться из среды других, он стал невзрачным… Увидев это, я сказала:

– Нет, я не хочу этого креста.

– Это крест твоей бабушки, – сказала Женщина. – Пока она крепко верила, то он был таким, каким ты видела его вначале. Но после того, как она поколебалась и стала охладевать в вере, с ее крестом произошло то, что ты видела… Выбирай себе другой.

Я посмотрела и мое внимание привлек еще один крест. Он был небольшим, но очень красивым. Потом он начал увеличиваться в размерах. И по мере того, как он увеличивался, с него начала осыпаться краска – чем он делался больше, тем краски становилось все меньше и меньше. Но потом вдруг вся осыпавшаяся краска покрыла его снова, и он стал несравненно красивее, чем был вначале. Он весь засиял, и от него начали исходить лучи во все стороны. Будучи поражена красотой этого креста, я воскликнула:

– Вот! Вот! Этот будет мой!

– Нет, – ответила Она, – это крест твоего брата. Но у тебя будет такой же. Выбирай себе еще.

Я посмотрела и увидела крест, который не привлекал к себе особого внимания. Он был маленьким и невзрачным. Посмотрев на него, я сказала:

– Вот этот будет мой.

– Да, это твой крест… А ты хочешь увидеть Мой Крест?

Я очень обрадовалась, что Она меня об этом спросила, и сказала:

– Да, я очень бы хотела увидеть Твой Крест.

И вот передо мной явился Крест!!! Этот Крест был несказанной красоты и огромных размеров. Я стояла и с удивлением на него смотрела, пораженная его красотой и сиянием…



М.К.: Как известно, величина креста обозначает степень пережитых в сей земной юдоли трудностей. К сожалению, почитая Божию Матерь, мы редко задумываемся о Ее Кресте и, таким образом, не проникаемся сочувствием к величине и тяжести понесенных Ею в этой жизни скорбей. А жаль… это помогло бы нам во многом.

Она сказала мне: «Посмотри на эти кресты внимательно». Я посмотрела и заметила такую особенность: каждый крест на той стене вначале – маленький, а потом все увеличивается в размерах, т.е. растет. И почти с каждого креста, по мере его увеличения, осыпается краска. Только на весьма редких она удерживается до конца. С некоторых крестов краска осыпается, но потом возвращается на них снова.

Я посмотрела на все множество этих крестов с тем, чтобы увидеть, есть ли крест у кого-нибудь, похожий на Ее Крест. И, несмотря на то, что здесь было очень много крестов, разных по размерам и красоте, но такого, как у Нее, или хотя бы подобного, не было. Я еще раз посмотрела на Ее Крест и подумала: «Такого Креста, как у Нее, ни у кого нет, не было и не будет». А той стене с крестами и конца не было видно.

Обратившись ко мне, Она сказала: «В (таком-то) году на этой стене останется всего (столько-то) крестов». Сейчас я точно не помню, в каком именно году. Не помню также, и сколько их останется, хотя Она говорила точно и год, и количество. Помню только, что их останется очень мало. Я сильно удивилась, что в (таком-то) году их останется так мало – ведь сейчас их так много!.. Но о том, какая будет причина исчезновения крестов, я Ее не спросила, а Сама Она не сказала.



М.К.: Думается, что именно к тому времени относятся слова Христовы: «Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?» (Лк. 18, 8). Зная это, нам нужно позаботиться сохранить веру нашу Православную самим и передать ее другим, чтобы быть не соблазном для ближних, а благим примером. Ибо более всего губительно для Церкви «убийственное насилие соблазнов», как предупреждают о том Святые Отцы – в частности, святитель Игнатий Брянчанинов.



Мы с Нею вышли из того здания. Обратившись ко мне, Она спросила:

– Хочешь знать свою судьбу наперед?

– Да, – обрадовавшись, ответила я.

И вот передо мной появился текст, где была описана моя будущая жизнь. Первая буква этого текста была «Б». И эту букву, написанную очень красивым узором, держал в своих руках мальчик, у которого были крылья.

Я восхищалась тем искусством и той красотой, с которыми была написана эта буква. О мальчике же я подумала, что это – мой Ангел хранитель. Но как только я стала читать текст дальше, Женщина закрыла его Своим рукавом. Из этого я поняла, что моя судьба – в Ее руках, с моим участием.

Потом Она сказала мне:

– Я надену тебе кольцо с камушком, а потом сниму его…



М.К.: В свое время монах Давид говорил – высказывал предположение – что этот образ может означать то, что Нина выйдет замуж и у нее будет один ребенок. Уже после смерти Давида я поинтересовался, как живет сейчас Нина, и узнал, что она, действительно, вышла замуж и имеет одного позднего ребенка.



Незаметно мы дошли с Ней до какой-то как бы границы, и Она сказала мне: «Ну, теперь тебе пора». Я поняла, что это мне пора возвращаться на землю. Мне стало очень скорбно, но я понимала, что идти нужно, так как оставаться здесь навсегда для меня еще рано.

Я снова увидела, что дорога идет с неба прямо к нашему дому. Эта дорога начиналась у моих ног. Я встала на нее, и, сделав несколько шагов, посмотрела назад, чтобы увидеть, что делает та Женщина.

Она стояла и скорбными глазами смотрела мне вслед. Я поняла, что Ей скорбно от того, что я ухожу. Но идти нужно… Я спросила Ее и на сей раз:

– А мы с Тобой еще встретимся?

– Обязательно встретимся, – ответила Она, перекрестив меня вслед.

И я пошла. Шла очень медленно, но дорога сама с неимоверной скоростью подкатывалась мне под ноги – так, что за очень короткий промежуток времени я была уже в своем дворе.

Когда я подошла к дому, то все двери передо мной сами собой открылись. Зайдя на кухню, я снова поднялась в воздух. Поставила свою икону за наши домашние образа, и, не разбудив ни отца, ни матери, вернулась на свое место.

Интересно то, что в нашем доме по-прежнему было светло как днем, несмотря на то, что еще была ночь. Но теперь, после моего возвращения, в доме не было уже того безпорядка, который был до моего ухода. Все вещи стояли на своих местах.



М.К.: Перед своим уходом Нина увидела большой безпорядок в доме. Однако она, зная, что ей предстоит собираться и идти к той Женщине, не увлеклась мыслью: «Надо бы заняться устранением этого безпорядка», и поспешила на поиски того, что «едино на потребу». Вернувшись же, все нашла на своих местах.

Думается, что это – образ того, что мы должны в первую очередь искать Вечного, Небесного. Если мы будем так поступать, то Господь устроит и наши житейские нужды, как сказано в Священном Писании: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все [потребное для земной жизни]приложится вам» (Мф. 6, 33). Или как говорится о том в благочестивой пословице: «Ты сделай дело Божие, а Господь сделает твое».



Не помню, спала я или нет, как уже наступило утро, и нужно было вставать.

С большим нетерпением ждала я наступления следующей ночи, чтобы вновь встретиться с той Женщиной. Мне ни с кем не хотелось говорить. Все здешнее, земное, было каким-то чужим и далеким. Казалось, что никакая земная радость не могла бы развеять тоски по Ней. День мне казался очень длинным и трудным…



И вот приблизился долгожданный вечер. Я снова, не ужинав, легла раньше всех и уснула…



М.К.: Достойно удивления то, что 14-летняя отроковица, не имеющая никакого церковного наставления о постах, незримо Духом Святым научается соблюдать воздержание – ради утешений Небесных отказывается от утешений земных.



И снова я иду куда-то вверх. Но уже не одна, а вместе с тобой. Сначала вел ты меня, а потом стала вести тебя я…



М.К.: Кто кого ведет – это образное обозначение: кто от кого пользуется духовно. Когда Михаил начал просвещать свою сестру и склонять ее к вере в Бога, тогда вел он ее. А когда она рассказала ему свое видение и дала тем самым направление в духовной жизни и дальнейшей христианской деятельности, то стала духовно вести его уже она. Однако потом Нина снова получила повеление: «Во всем слушай своего брата и делай так, как он будет тебе говорить».



Подошли мы к каким-то большим воротам. Эти ворота были железные и массивные. Они были заперты. И для того, чтобы их отворить, необходимо было, чтобы оттуда, изнутри, дал кто-то приказание на это. Мы стояли и ждали. Ворота отворились, мы вошли внутрь и очутились в саду несказанной красоты.

Здесь был пенек, на который ты сел, а я стояла возле тебя и рассматривала все вокруг. Кругом были такие красоты, что я сейчас не могу передать. Мое внимание остановилось на мальчике, который стоял в этом саду. У него были какие-то необыкновенные глаза… эти глаза были такими, что мимо них никто не мог пройти незамеченным. Мальчик все вокруг видел и все запоминал. Он был маленький, совершенно голенький и очень красивый. У него были крылья. Я стояла, глядела на него и не могла оторвать глаз.

Вдруг я заметила, что из глубины сада к нам идет та Женщина. Увидев Ее, ты встал. Она подошла к тебе и сказала: «Живя на земле, ты все время хотел видеть, какая Я на самом деле, и не видел, а теперь вот видишь».

В этот момент я увидела, что в воздухе прямо к Ней летит маленький мальчик. В его руках была бумага, свернутая в трубку. Я поняла, что этот мальчик, подобно как и первый, – твой Ангел Хранитель. Мне только было непонятно: почему у меня один Ангел Хранитель, а у тебя будет два?..



М.К.: А объяснялось всё очень просто. Это свидетельствовало о том, что Михаил примет ангельский образ, т.е. монашество. Второй Ангел Хранитель дается человеку только при пострижении в монашество.



И еще я поняла, что в том свитке, который он нес, была описана вся твоя жизнь.

Этот мальчик подлетел к Ней и дал Ей в руки свиток. Она развернула его и стала читать. Я стояла и смотрела…

Вначале Ее лицо было радостным, а затем на нем появилась печаль. Потом снова появилась радость, которая изредка прерывалась тенью печали, сожаления или сочувствия. Но чем дальше Она читала, тем делалась все веселее и веселее и, наконец, сделалась совсем веселой.



М.К.: Изменение выражений лица Царицы Небесной – это свидетельство о том, что жизнь Михаила будет весьма непростой. И действительно – монаху Давиду пришлось вести серьезную духовную брань, в которой он, как человек, иногда изнемогал и был в больших недоумениях и опасностях. Потому-то Царица Небесная так о нем и заботилась, ходатайствовала ему спасение и сострадала во всех его скорбях и искушениях, радовалась же его духовному мужеству и верности.



Потом Она спрятала эту бумажку в складках Своей одежды и сказала: «Подождем, сейчас прилетит ……». Не помню того слова, которое Она сказала.

И вот к нам откуда-то сверху стало спускаться что-то наподобие облака. Оно было круглой формы и имело выступ. Подлетев к нам, оно приземлилось. Ты сел на него. Тот мальчик, который принес свиток, сел рядом с тобой, а тот, который стоял и внимательно наблюдал за всем, взялся руками за край выступа. «Облако» поднялось и полетело…

Обратившись ко мне, Женщина сказала: «Когда будет лететь это “облако”, то оно будет создавать звук, чтобы все слышали и видели, потому что это будет у нас праздник».



М.К.: По всей вероятности, имеется в виду праздник, о котором говорит Священное Писание, что «радость бывает на Небе и о едином грешнике кающемся» (Лк. 15, 10).



Потом Она сказала: «Пойдем». И мы пошли.

На нашем пути встречались юноши. Они стояли группами и о чем-то говорили между собой. Их разговоров я не слышала, а только видела, как они шевелили губами. На них были длинные одежды, достававшие до самой земли. Одежды были разных цветов, и эти цвета были не одинаковой насыщенности: у одних светлее, у других – темнее. Волосы также были не одинакового цвета и не одной длины: у одних они были длиннее, а у других – короче. Но все эти юноши имели одно общее то – у них у всех были крылья.

Мое внимание привлек один юноша, который отличался от остальных своим видом. На нем была одежда только до колен. Причем эта одежда была как будто из железных галстуков. В руке у этого юноши был меч, горевший огнем.

Всякий, кто нас встречал на пути, кланялся нам. Причем это делали не так, как у нас на земле…

Мы шли с Ней среди неописуемых красот. Мое внимание привлекли столы. На них была самая разнообразная пища, причем такая, какая мне никогда и на ум не приходила, и о которой я не имела никакого понятия. Было удивительное изобилие всего. Но характерно то, что нигде я не видела сала и мяса. Эти столы были своеобразны тем, что вся пища была разложена прямо на земле. И посредине каждого такого стола лежал большой круглый хлеб, а на нем – соль.

Когда мы с Ней шли, я посмотрела вверх. И увидела, что высоко в воздухе летает множество детей. Эти дети имеют крылья, и среди них находишься ты. Все вы взялись за руки и как будто совершали какой-то хоровод. Это было несказанно прекрасное зрелище! Я стояла и очень долго смотрела. Я не могла налюбоваться теми чудными узорами, которые вы образовывали своим воздушным хороводом…

Когда мы проходили, то очень многие обращались к Ней с различными просьбами. Если Ее кто-то о чем-то просил, Она останавливалась, внимательно выслушивала и говорила: «Пусть будет по-твоему», «Пусть будет так, как ты хочешь». Никому ни в чем Она не отказала. Я смотрела на Нее и думала: «Какая прекрасная Женщина! На Нее будешь смотреть вечно и не насмотришься, так как Она все время изменяется и один Ее вид красивее другого. Ее невозможно постичь… В какой Она славе! Кто Ей уподобится? Такой, какой Она, не было, нет и не будет… О, если бы такая женщина была у нас на земле, то она бы и смотреть ни на кого не захотела! А эта всем так служит…»

Когда я так думала, мы с Ней встретились глазами, и я почувствовала, что все то, что я о Ней думаю, Она знает. И мне стало как-то неудобно перед Ней.

Мы подошли к какой-то как бы границе, и Она сказала: «Тебе пора». А мне хотелось быть с Ней неразлучно. Печаль охватила меня, когда я вспомнила землю и все, что на ней. Но делать было нечего. Оставаться здесь навсегда я была еще неготова. Меня, по Ее словам, ожидали еще долгие годы земной жизни, преисполненные скорбями и болезнями…



Снова я очутилась перед дорогой, которая вела с неба прямо к нашему дому. Сделав несколько шагов, я решила посмотреть: где та Женщина и что Она делает?.. Она стояла и смотрела мне вслед. По Ней было заметно, что Ей тоже скорбно, что мы разлучаемся. Я спросила Ее:

– Встретимся ли мы с Тобой еще?

– Обязательно встретимся, – ответила Она и перекрестила меня вслед.

На сей раз я уже не шла, а, поднявшись в воздух, летела над этой дорогой, причем очень быстро. Когда подлетела к своему дому, то все двери передо мной сами собой открылись. Поставив на кухне икону, я полетела в комнату на свое место. Но как только я стала приземляться на диван, в комнату вошел отец, так как было уже утро, и, подойдя ко мне, растерянно и испуганно спросил:

– Нина, откуда ты падала?!

Я, недолго думая, ответила на его вопрос вопросом:

– Как откуда? С потолка, что ли?

– Не знаю. Но я ясно видел, как ты падала откуда-то сверху!..



* * *



Об этом случае я уже знал где-то за месяц до Нининого рассказа, так как отец, крайне изумленный непонятным происшествием, в тот же день рассказал об этом всей семье. Но тогда никто ничего не понял. А для меня это стало ясным только сейчас.

Будучи поражен ее рассказом, я сидел и безгласно плакал. За слезами я уже не видел своей 14-летней собеседницы, которая прервала свой рассказ и о чем-то думала. Потом посмотрела на меня и спокойным повествовательным тоном сказала: «Ты плачешь…»

Я не мог ничего говорить. Мне казалось, что обо всем этом рассказывала не она, а Кто-то через нее. Казалось, будто Кто-то невидимый говорил ей, а она только повторяла. Лишь некую малую часть моих чувств могли выразить в тот момент слова праведной Елисаветы: «И откуда мне сие, да прииде Мати Господа моего ко мне». Мне захотелось в ту же минуту оставить все. Уйти из мира вообще и до конца дней своих простоять перед Ней на коленях – так меня поразили Ее величество и власть. Я подумал о Ней как раз то, о чем писал апостолу его друг: «Если бы я не знал Бога, которого ты проповедуешь, то принял бы Ее за Истинного Бога». (Из письма священномученика Дионисия Ареопагита апостолу Павлу).

Со временем, успокоившись, я задал сестре некоторые вопросы, часть которых напишу Вам.



М.К.: Следует помнить, что беседа эта велась не между взрослыми, а между детьми. Отсюда – простота, наивность и даже некоторая несерьезность их речи.



– Какого возраста была эта Женщина? Сколько, приблизительно, было Ей лет?

– Она была такого возраста, как наша мама.

(Нашей маме в то время было 40 лет).

– Был ли у Нее на голове какой-нибудь головной убор?

– Нет, у Нее на голове не было никакого головного убора и не было никакой прически. Ее волосы были свободны и все время находились в движении, играли волнами; они были у Нее как бы живыми.[21]

– А какого цвета были Ее волосы?

– Темно-русого.

– Какой был у Нее нос? Был ли он загнут книзу, как это обычно бывает у евреев?

– Нет. У Нее нос не был загнут ни книзу, ни кверху. Он был маленький и прямой.

– Какого цвета были Ее глаза?

– Не могу сказать. Для того чтобы знать их цвет, нужно в них смотреть.

– Не спрашивала ли ты Ее, сколько лет ты проживешь на земле?

– Спрашивала.

(Но об этом писать не буду).

– Те юноши, которые стояли группами и о чем-то беседовали, были одного возраста или нет?

– Нет, не одного. Одни из них были старше, а другие моложе. Им было где-то по 16-18 лет, но были старше и моложе…

– Была ли какая-то взаимосвязь между возрастом этих юношей и их внешним видом?

– Нет, не было. Внешний вид каждого из них говорил о его внутренней сущности, то есть о его близости к Богу.

– Ты говоришь, что не слышала их бесед, а только видела, как они шевелили губами. Хоть приблизительно ты догадывалась, о чем они говорили?

– Нет.

– Слышала ли ты те просьбы, с которыми к Ней обращались?

– Я слышала только, как к Ней обращались со словом (здесь на земле этого слова нет в употреблении). Этим словом Ее там называли.

– Помнишь ли ты сейчас это слово?

– Да, помню.

– Как Она относилась к просящему?

– Останавливалась, внимательно выслушивала просящего и говорила: «Пусть будет по-твоему», «Пусть будет так, как ты хочешь».

– Почему Она не выполнила твоей просьбы, когда ты просила у Нее одежду короткую, без рукавов, с большим вырезом вокруг шеи и с зубцами?

– После я поняла, что эта моя просьба была мне не в пользу спасения, а потому Она и не послушала меня.

– А кто к Ней обращался с просьбами, только эти юноши или и еще кто-то?

– Нет, не только юноши. К Ней обращались и многие другие, но кто именно, я не видела, а только слышала откуда-то доносившиеся обращения к Ней, на которые Она отвечала.

– Слышала ли ты просьбы, с которыми обращались к Ней?

– Нет. Я слышала только Ее ответы.

– Ты говорила, что, видя Ее безграничную мудрость и доброту, решила сделать Ей какую-то пакость, затем, чтобы посмотреть, как Она на это прореагирует. Не скажешь ли ты, какую именно пакость хотела ты сделать?

– Нет, не помню, какую именно. Помню только, что при всем моем желании у меня ничего не получалось. Я была очень удивлена: «Как это так, что нельзя сделать пакость?!» Мое недоумение Она разрешила, посмотрев на меня с улыбкой и сказав: «Здесь у нас зла сделать нельзя».

– Ты говоришь, что видела мальчиков, которые были совсем голенькие. Что ты подумала, глядя на них?

– То, что они совсем голенькие, мне и в голову не приходило и ничуть не удивляло, поэтому я не придавала этому совершенно никакого значения. Я смотрела на них, голеньких, точно с такими мыслями, с какими бы смотрела на одетых. А им было абсолютно не стыдно, что на них нет никакой одежды. Это так и должно быть. Там понятия другие, не такие, как на земле.

– Ты говоришь, что когда возвращалась на землю, то видела всю нашу улицу. Знала, кто что делает, кто что думает, кого что ожидает, кто сколько лет проживет… Можешь ли ты вспомнить что-то о ком-то?

– Нет, не могу. Как только я вошла в дом, сразу все это забыла.

– Все ли ты мне рассказала из того, что видела и слышала?

– Нет. О многом из того, что я видела и слышала, Она повелела никому не говорить. Кроме того, когда я вошла в свой дом, то сразу все забыла, а помню только то, что рассказала, за исключением того, о чем Она повелела никому не говорить. Да и вообще, там идет все совершенно по-другому; там за одно мгновение услышишь и увидишь столько, сколько здесь не увидишь и не услышишь за тысячу лет. Кроме того, многих вещей и событий я не в состоянии воспроизвести в памяти, по-видимому, по той причине, что их сущность выше всякого земного понимания.

– Все-таки мне не совсем понятно, как это ты рассказала, какой у Нее был возраст, волосы, нос, и в то же время говоришь, что Она все время изменяется, и что на Нее будешь смотреть вечно и не насмотришься. Как это понять?

– Да. Совершенно верно. На Нее будешь смотреть вечно и не насмотришься, это я поняла, когда была там. Она все время изменяется, и один Ее вид красивее другого. Всякий раз, когда я на Нее смотрела, то обо всем забывала, будучи поражена Ее красотой.



* * *



С того памятного вечера моя жизнь приобрела совсем новое направление. Мои взгляды на мир, на наше земное существование и на наше назначение в этой жизни сделались совершенно иными…

И за что возлюбила Херувимов Честнейшая всего мира грешнейшего?.. Это известно одной Ей…



…О том, как проходила моя жизнь в дальнейшем, можно было бы писать еще много, но думаю, что и так достаточно. И пора уже воздать славу, честь, благодарение и поклонение в Троице славимому Богу – Пребезначальному Отцу со Единородным Его Сыном и со Всесвятым и Благим и Животворящим Его Духом, и Пресвятей, Пречистей, Преблагословенней Владычице нашей Богородице и Приснодеве Марии, ныне и присно и в день будущего века, за все благодеяния и милости, излиянные на грешную мою душу.



Благословлю Господа на всякое время

выну хвала Его во устех моих.

О Господе похвалится душа моя:

да услышат кротции и возвеселятся.

Возвеличите Господа со мною

и вознесем Имя Его вкупе…

Воспойте Ему и пойте Ему, поведете вся чудеса Его. Хвалитеся о Имени Святем Его, да возвеселится сердце ищущих Господа.

Взыщите Господа и утвердитеся, взыщите лица Его выну. Помяните чудеса Его, яже сотвори, чудеса Его и судьбы уст Его.

Правду Твою не скрых в сердце моем и истину Твою и спасение Твое рех, не скрых милость Твою и истину Твою от сонма многа…

Кто премудр и сохранит сия и уразумеют милости Господни.



Монах Давид. Январь 1983 год.



Из письма монаха Давида к рабе Божией

Нине Григорьевне и брату Иоанну

(Некоторые рассуждения, писанные в конце тетради, которыми поделился монах Давид

с Ниной Григорьевной и братом Иоанном)



…Может быть, Вы захотите знать, что я понимаю под словом «любовь»? Под словом «любовь» я понимаю всеобъемлющее устремление ума и сердца к угождению и служению Богу, творение Его всесвятой воли всегда во всем и постоянно. А внешне это проявляется в исполнении заповедей Евангельских, ибо это и есть Его святая воля.

Сила любви, как мне кажется, зависит от двух вещей: от нашего ума и от нашей свободной воли. Эти две вещи очень тесно связаны между собой. И тот, у кого они имеют правильное направление, прежде всего, ищет Царствия Небесного и правды его.

В чем же состоит искание Царствия Небесного и правды его? Выражаясь словами апостола, оно, это искание, проявляется в искании познания, что есть воля Божия благая, угодная и совершенная. Эта воля открыта нам в Новом Завете. Изучая и исполняя ее на деле, мы мало-помалу начнем просвещать свое душевное око, т.е. ум, преобразовываясь в новую тварь во Христе.

Но очень жаль, что сегодня редко кто занимается преобразованием ума своего. Подавляющее большинство верующих ошибочно считают, что они знают Евангелие. Они, к сожалению, не улавливают той большой разницы, которая существует между понятиями «ежедневно читать» и «ежедневно изучать». Это – разные вещи. И вот это чтение, а не изучение является заблуждением сегодняшнего верующего. Это состояние есть не что иное, как самообольщение: «Будьте же исполнители слова, а не слышатели только, обманывающие самих себя» (Иак. 1, 22).

Для того чтобы спастись, нужно творить волю Божию.

Для того чтобы творить волю Божию, необходимо преобразовываться умом.

Для того чтобы преобразовываться умом и творить волю Божию, нужно изучить Евангелие и Апостольские послания так, чтобы эти новозаветные заповеди сделались достоянием нашего ума. Изучить так, чтобы изречения Нового Завета всегда предстояли памяти. И чтобы на каждом нравственном шагу, для каждого поступка, для каждого желания и помысла иметь в памяти готовое наставление Евангелия. Только тогда возможно точное и постоянное исполнение заповедей Господних; такое, какого требует Господь: «Что вы зовете Меня: “Господи, Господи!” и не делаете того, что Я говорю?» (Лк. 6, 46).

Для того чтобы правильно понимать Евангелие и Апостольские послания, необходимо взять правильное направление, в котором их рассматривать. А это направление диаметрально противоположно направлению мира сего (кратко выражаясь – на Голгофу с крестом за Христом).

Пророк Давид сказал, что в законе Господнем нужно поучаться день и ночь. Если пророку Давиду (обратите внимание: пророку!) нужно было поучаться и размышлять день и ночь о законе Господнем, то кольми паче нам! Бывают, правда, лица, не имеющие способностей к умственному труду, и до них не доходит то, что написано в Новом Завете: к чему это написано, и как это применить в жизни. Но кому мало дано, с того мало и потребуется. Их Господь может спасти, если они проявят верность в том малом, что имеют и будут с усердием исполнять все требования своей совести, зная, что это дело угодно Господу. Но такие встречаются редко.

Итак, упражняясь в этом размышлении постоянно, пророк сказал: «Ко всем заповедем [Господним] направляхся, всяк путь неправды возненавидех» (Пс. 118, 128). И Господь сказал о нем: «Обрел Давида мужа по сердцу Моему, который сотворит волю Мою» (Деян. 13, 22). А ведь всем нам Господь сказал: «Аще любите Мя, заповеди Моя соблюдите» (Ин. 14, 15). Для того же, чтобы их соблюдать, нужно их знать, а для того, чтобы знать, – изучать. И, изучая, исполнять. В этом и будет выражаться любовь ко Господу. И тогда-то придет к нам Царствие Небесное, и мы будем поклоняться Отцу в духе и истине – таковых поклонников ищет Бог. «Любящий Мя будет возлюблен Отцем Моим и Аз возлюблю его… и к нему приидем и обитель у него сотворим» (Ин. 14, 23).

 


 
Комментарии
Всего комментариев: 6
2012/10/23, 21:38:04
Пресвятая Богородица, спаси нас! Милостивая, помолись о нас грешных!
Елена
2012/10/22, 23:51:30
Светло стало на душе... Умиление необыкновенное! Низкий поклон автору!
Р.Б.Людмила
2012/10/21, 21:28:09
О Всемилостивейшая,Богородица!!!!!Спаси и сохрани рабу божью Анну.Честнейшая из Херувим,прости грехи мои ,за все, если хочешь прости ,если я тебе не противна прости!Благодарю тебя за милость твою и щедрость!!!
анна
2012/10/21, 14:14:08
Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе!
р.Б. Валерия
2012/10/21, 08:25:59
Спаси, Господи, наши грешные души! Многое стало на свои места, но многое нужно еще раз обдумать. Спасибо за просвещение! за помощь в упорядочении мыслей! за желание сделать нас лучше!
Пресвятая Богородице, моли Бога о нас!
р.Б.Татьяна
2012/10/20, 13:32:01
Слава тебе Боже Присвятая Троица Господня, Радуйся Присвятая Владычица Богородица и Присно Дева Мария, не описать мою радость и волнение, возникшее при прочтении сего свидетельства, пролившего свет в заблудшей и грешной душе моей. Воспеть хочу благодарность мою Заступнице и Матушке нашей Всеславной Царице небесной пред престолом Господним за нас ходатаицей, укрепление наше в вере, с молитвами своими и помощью нам маловерным христьянам прибегающая. Спасибо всем создателям сайта за потрясающую статью. Храни всех нас Господь аминь.
ирина
Добавить комментарий:
Имя:
* Сообщение [ T ]:
 
   * Перепишите цифры с картинки
 
Подписка на новости и обновления
* Ваше имя:
* Ваш email:
Просьба о помощи
© Vinchi Group
1998-2020


Оформление и
программирование
Ильи
Бог Есть Любовь и только Любовь

Страница сформирована за 0.056113004684448 сек.