Дивное Дивеево

... Внутренний диалог, который он вёл с Богом и с самим собой пятьдесят лет, вдруг оборвался. Шум его отчаяния, его самообвинений, его ожиданий — всё стихло. И в этой небывалой тишине он услышал этот скрип совершенно по-новому.

Это был не скрип приговора. Это был просто скрип старого дома. Звук жизни. Звук верности. И его пронзило. Пронзило понимание, такое простое и такое огромное, что оно, казалось, раскололо тот самый камень в его груди.

Что такое покаяние?

Он ждал слёз о том, давнем, постыдном грехе. Но его покаяние было не в слезах. Оно было в том, что он на следующее утро после той исповеди, пятьдесят лет назад, встал и больше никогда не пошёл к той женщине. Он скрежетал зубами от желания, но не пошёл.

Он ждал рыданий о пьянстве. Но его покаяние было в том, что он, трясущимися руками, раз за разом выливал чекушку в раковину. Падал, снова начинал, но снова выливал.

Он ждал огненной скорби о злых словах. Но его покаяние было в том, что он, переборов свою гордыню, шёл к детям и неуклюже, по-мужицки, бурчал: «Вы уж простите меня, старика».

Вся его жизнь после каждой исповеди была не падением, а мучительным, упорным, ежедневным восстанием. Он не чувствовал огня. Но он делал. Он полз в гору, не видя её вершины, срываясь, обдирая в кровь руки, но снова и снова карабкался вверх, к невидимому Богу.

И его величайшее страдание, его многолетняя боль о том, что у него нет покаяния — разве это и не было самым главным покаянием?

Разве нераскаянное сердце стало бы так мучиться? Оно бы забыло и успокоилось. А его — болело. Постоянно.

Скрипнула половица. Анна подошла и подала ему стакан с водой. Он посмотрел на её морщинистое, родное лицо, на её руки, которые держали его жизнь. Он взял стакан и жадно выпил. И это была самая вкусная вода в его жизни.

— Позови батюшку, Аня, — сказал он тихо, но его голос был твёрдым и ясным. — Пора.

Анна испуганно взглянула на него.

— Стеша, тебе хуже?
— Нет, — он впервые за много лет улыбнулся. — Мне… лучше.

Он ушёл на следующий день, после Причастия. Ушёл тихо, во сне. С лёгкой, едва заметной улыбкой на губах. А старая половица в доме так и продолжала скрипеть. Но теперь это был уже не звук приговора. Это был звук прожитой жизни, в которой каждый шаг, сделанный в борьбе с грехом, оказался услышан на Небесах.

Наверное, мы часто путаем покаяние с красивыми чувствами, с сильными эмоциями, с душевным надрывом. А может быть, оно совсем в другом. В тихом, ежедневном, порою невыносимо трудном выборе. Встать после падения. Сделать шаг в сторону света, даже если вокруг — непроглядная тьма. И сама тоска по Богу и есть самый верный знак того, что Он уже рядом.



Автор рассказа:
Сергий Вестник