Всего комментариев: 1 2025/06/25, 06:49:25
/возустрояет души единоплеменных людей/
- Твоею волею, Творец наш и Господь,
и страстным(молодых) желанием родителей
я криком-плачем возвестил - идёт он, малый первенец -
созрел в утробе мамы вовремя и рвётся истово
к познанью мiра чуждого, что раскрывается перед ним.
Быв сорванцом неисправимым
детство я своё таранил не по-детски, рано повзрослев:
во-первых, мне, как "старшенькому", приходилось разделять
заботы о семье с отцом и матерью,
которые работали, работали, работали с утра до вечера
на "леспромхоз" за плату сносную;
а во-вторых, ватага-улица мне постоянно наносила травмы тяжкие,
и вследствии чего лежал я "раненый"
подолгу в чистых беленьких палатах - то мечтал,
то книги "взрослые" почитывал.
Но вот пятнадцать мИнуло,
и, наконец-то, отстрадала(от меня) та бедная,
из брёвен наспех срубленная, школа-восьмилетка поселковая.
Страдала школа выбитыми мною окнами,
замками взломаными, да испорченным забором - отстрадала наконец.
Вздохнули так же облегчённо те учителя,
в лице которых я возненавидел "химию", "историю".
Зато улыбкой грустной провожал меня
мой старенький учитель по "трудам" и "географии"
Иван Будаев("Никанорыч") - дружен был с моим отцом,
к нам "в гости" приходил, в хозяйстве нашем помогал,
на "перекурах" он "минутку" находил и для меня.
Тогда он, "атлас" аккуратно из кармана вынимая с важностью,
вопросы о столицах государств,
о рЕках и морях мне задавал в виду у всей семьи
и - красовался, не скрывая удовлетворения,
он как ребёнок любовался "лучшим из учеников" своих.
Вот он один-то и печалился,
прощаясь-расставаясь нЕхотя с своею радостью.
Итак, "Свидетельство об окончании
Атерской восьмилетней школы" приношу домой,
демонстративно так выкладываю на сработаный руками стол - "вот нАте вам".
Отец, недолго думая, меня выводит взглядом на крыльцо,
садится молча на ступень и, как-то так несмело, говорит:
- Ну вот и всё - ты вырос, сын, - так скоро вырос, сын;
и я за всякий твой проступок - больше уж не стану заступаться за тебя;
что смог тебе я дать, я дал - теперь свободен ты на все четыре сторонЫ.
О, тот полёт души моей - впервые в жизни подростковой - тот полёт!
Счастливый и "свободный" убегаю я стремглав
к "Поснинке", речке, меж камней струящейся, где бесконечное "ку-ку, ку-ку",
где ранними утрАми мы ловили хариусов и налимов с младшим братом - вилками.
Сейчас - один под звёздами ночными, яркими, на редкость близкими моим глазам;
один - пою импровизированный гимн несознаваемой любви под звон кузнечиков:
- Мне хорошо и радостно, и до того, что ощущаю я Тебя, Неведомый Создатель,
в самых тайниках души, которая благодарит, благодарит, благодарит...
По осени уехал я учиться в Пермь,
чтоб дальше, дальше возрастать мне в вышину и в ширину.
Да тАк вцепился в тот процесс познания закономерности вещей,
что девять лет программу за программой жадно поглощал без устали,
стремясь свой ум обогатить богатством знаний, видя в них тогда к свободе путь.
И, наконец, возможность оправдать затраченные государством средства на меня,
возможность применить теорию - на деле - предоставилась:
"распределили" нас, студентов, жаждущих скорее прикоснуться к чертежам,
проектам, сметам, калькуляциям - раскинули-поразбросали по просторам "эсср".
С великим рвением я - молодой специалист-прораб
отдался на "служение" народу, Родине - "служение, единственно достойное",
как нам тогда старательно внушали педагоги-воспитатели.
Но, как бы ни был увлечён я вихрем планов ежемесячных,
"служение" сие не стёрло-таки памяти моей
о первом-том "свободном" ощущении неизъяснимого полёта в чистоту небесную.
Вот тЕм и жил я год за годом, тЕм сносил все нестроения
с начальством в кабинетах их(зато какИми ценными казались мне
"объятья" захмелённых, им одним известной "дУрью", работяг).
Конечно же со временем подпал соблазну "лёгких денег" и
в деянья противозаконные приписками проник - да дальше затянуло бы,
но тут наехала внезапная проверка с области, и вовремя остановили мОлодца.
По окончании ревизии мне предъявили иск
и опозорили решением "провозгласить" его на весь район.
Впервые в жизни я переживал н е к р а т к о в р е м е н н ы й испуг
(карьера рушилась моя и под угрозою лишения жилплощади оказывалась вся семья).
Страдающий незащищённо в гордом одиночестве,
переносил сотрудников презрения косые взгляды я с болезненным трудом.
В итоге стал задумываться я о выборе своём и осознал, что ЭТО дело - не моё:
приказывать-указывать, талантливо начальствовать
иль управлять безукоризненно, как оказалось, не сумел;
при том, мечта моя - свободным ощущать себя -
тут высветилась-проявилась как замаскированная ложь.
"Но где же ты, свобода, в чём, и как ты обретаешься?" - Я вопрошал
недоуменно деннонощно, год и месяц после приговора оставаясь "на плавУ"
в стройтресте, но без всякого уже энтузиазма, лишь бы только выплатить
мне присуждённый иск.
А уж когда отдал последнюю частицу долга, тут же и уволился,
как будто бы сбежал со стройки, и - безжалостно "ушёл в себя",
в котельной Ржевского аэропорта затворившись наглухо.
Внезапное падение соцстатуса не приняла жена,
грозилась ежедневно, что уйдёт,
всё укоряла, что когда-то "выходила" уж никак не за "бомжа".
А я молчал с каким-то независимым долготерпением,
ходил, как будто бы свободный, кочегарить и дружить с огнём.
Закидывая уголь в топку и не замечая времени,
с какой-то жадностию наслаждался одиночеством своим
и паралленьно вдалеке от "стройки коммунизма" занимался с книгами,
любимыми в тот миг как никогда(уверен был - найду же, наконец, к свободе путь
чрез книги, как единственным в те дни доступным средством для меня).
Итак, посуточно вникал в искания мятущихся философов,
поэтов русских - в письма их и дневники,
пытался разузнать-уразуметь крупицы опыта художников и слова, и пера;
ещё и мистики восточные
притягивали мой неустающий, ненасытный ум таинственностию своей;
а Кастанеда, Рерихи и модный Ошо - кАк они фантазии мои пленяли в идеал.
За книгами я "пропыхтел" в котельной пару зим.
В конце концов мой "задымился" мозг
от множества подходов к обретению неведомой свободы - юности мечты.
Не прекращал звучать и голос изнутри, что заблудился окончательно.
Смятением душа моя рвалась в клочки - ни успокоить, не собрать.
А откровЕнием, нежданно для меня, явилось убедительное, личное свидетельство
"невзрачного" христианина, седовласого смешного "старика" -
так все к нему там обращались без какого бы то ни было сомнения.
Он из сторожки нашей бодрственно глядел на мiр
и, всё входящее и выходящее внимательно сканируя,
записывал какие-то значки таинственные(как подозревали мы) в свою тетрадочку.
Вот он-то и "вдохнул глоточек" в, умирающий в бессмыслице, мой ум -
я это скоро начал сознавать,
ведь не единожды в ночных беседах с ним как будто бы рождался заново.
Павел
Добавить комментарий:
|
Новости
